Алан Фостер - Флинкс на распутье

Дар позволил Флинксу ощутить слабые отголоски страха и ярости, растерянности и решимости.

— Может, пора уходить?

Тил удивленно посмотрела на него:

— Неужели ты думаешь, что они теперь осмелятся нас преследовать?

— Не знаю, но честь для а-аннов превыше всего. Я не стал бы задерживаться тут, чтобы убедиться в обратном.

Отряд графа Каавакса теперь состоял из сержанта, двух здоровых солдат и бедолаги, которого Кисс ткнула иглой, если, конечно, он еще не истек кровью. Понеся такие потери, люди на их месте приняли бы решение отступать. Однако у а-аннов мозги устроены по-другому.

— Тогда не будем мешкать. Скажи, куда идти, Флинкс.

Тот посмотрел на путевод и указал направление.

— Мне нравится эта вещица, — улыбнулась ему Тил. — Может, на этот раз мы без задержек доберемся до Дома-дерева.

— Черт побери, я тоже надеюсь на это.

Он почесал нижнюю челюсть Пип, та зажмурилась от удовольствия.

Вообще-то, с тем же успехом можно пойти к шаттлу, подумал Флинкс, и с помощью фуркотов разделаться с обескровленным отрядом Каавакса.

У этого плана был большой минус — на борту а-анн-ского корабля наверняка осталось много солдат, не вкусивших прелестей этого мира, прекрасно вооруженных и наверняка стосковавшихся без дела. Нет, встречи с ними лучше избежать. И к тому же долг джентльмена велит сначала проводить до родного Дома-дерева Тил с детьми, а потом позаботиться о собственном благополучии.

— Помнишь, как однажды тупица-нырялыцик попытался съесть шляпку хэка? — спросил у сестренки Двелл. — Он так чихал, что его едва не разорвало на куски!

Дети захихикали. Поглядывая на них, снова таких бесстрашных и жизнерадостных, Флинкс задумался о том, каково это — вырасти в подобном мире. Вырасти, не видя ни земли, ни Неба, и на каждом шагу встречая такое множество диковинных растений и животных, какое большинству людей не встретить и за всю свою жизнь. Такое богатство вкусов и ароматов недоступно, наверно, даже богатейшим жителям Земли и Ульдома.

Флинкс вздрогнул: в тыльную сторону левой ладони вонзилась колючка. На месте укола выступила капелька крови. Лес напоминал: рассуждая на отвлеченные темы, в нем долго не проживешь.

И Флинкс решительно выбросил из головы все несвоевременные мысли.

Флинкс на планете джунглей

▼▼▼

Глава девятнадцатая

Сержант в конце концов перестал чихать; теперь он стоял, пошатываясь от изнеможения, и жадно дышал. На его лицо было страшно смотреть — обычно безукоризненно чистая чешуя покрыта засохшей слизью, глаза потускнели и воспалились.

Чораззквеп, что мог, сделал для стонущего Джаскуетеча — продезинфицировал рану, наложил повязку, вколол антибиотик. Всерьез раной можно будет заняться только на борту шаттла. Сержант протер все еще слезящиеся глаза и заметил, что Чораззквепу удалось главное — остановить кровь. Толковый солдат, надо будет объявить ему благодарность в приказе — при условии, конечно, что они уцелеют.

С ненавистью глядя в зеленую бездну, граф Каавакс тщательно вытирал дезинфицирующим полотенцем лицо. По мнению сержанта, он стоял чересчур близко к краю, но не делать же замечание высокородному начальнику. Сказать, что надо отойти на шаг, — все равно что поставить под сомнение мужество графа. Может, чего-то Каа-ваксу и недостает, но только не храбрости.

Сейчас, однако, важнее не храбрость, а здравый смысл.

Со всех сторон доносились крики, свист, вой, рев и музыкальный перезвон. Догадаться по этим звукам о судьбе бывших пленников было невозможно. То ли они предпочли самоубийство гибели от а-аннского оружия, то ли кто-то из них уцелел и сейчас лежит далеко внизу, невидимый сверху и, возможно, раненый. Впрочем, сержанта интересовала судьба только одного из них — высокого человека мужского пола.

Он осторожно наклонился над бездной. Зелень, только зелень — всех возможных оттенков. От этого зрелища его все еще больные глаза снова наполнились слезами. Повсюду суетливо порхали, бегали и ползали всякие твари — и ни единого следа людей. Бочком, бочком сержант приблизился к своему командиру.

— Достопочтенный граф, что мы теперь будем делать? — Он сделал жест ожидания второй степени с оттенком сочувствия.

Каавакс был тронут. Он не обиделся бы на своего сержанта даже в том случае, если бы тот осыпал его отборными ругательствами.

— Как только состояние раненого Джаскуетеча стабилизируется, мы продолжим преследование. — Глянув на свой путевод, он указал на восток. — Они движутся в этом направлении. До тех пор, пока Флинкс пользуется устройством связи со своим шаттлом, ему от нас не уйти. Он не посмеет выключать путевод, потому что в этом случае ему не найти дорогу обратно. Он молод, но не глуп. Когда догоним беглецов, нужно действовать решительно и быстро. Туземцев прикончить на месте. Флинкса взять живым, но малейшие попытки сопротивления жестко пресекать — ни о каком почетном плене больше не может быть и речи. Его ядовитого питомца я пристрелю собственноручно.

План действий был изложен совершенно недвусмысленно.

— Достопочтенный граф?

— Да, сержант?

— Этому человеку известны наши намерения. Как вы верно заметили, он не глуп. Следовательно, он понимает, что, пока его путевод включен, мы не потеряем след. И все же он ведет себя так, словно не боится преследования. Можно предположить, что он нарочно ведет нас за собой.

— С какой целью?

В тоне сержанта ощущалась убежденность первой степени:

— С целью окончательного уничтожения нашего отряда, достопочтенный граф.

Каавакс задумался:

— Эта мысль и мне приходила в голову. Однако причиной всех наших потерь, кроме одного-единственного случая, была враждебная флора и фауна, а не люди. Нужно принять все необходимые меры предосторожности, и тогда мы добьемся успеха. Замечу также, что Флинкс не вооружен.

— Вряд ли стоит напоминать вам, достопочтенный граф, — с досадой проговорил сержант, — что никакие меры предосторожности не помогли нам уберечь солдат и что весь этот мир можно воспринимать как оружие. Даже если мы снова захватим Флинкса, еще вопрос, сумеем ли довести его до стоянки шаттла живым. В начале этого похода под вашим началом был полноценный отряд осторожных и энергичных бойцов, а сейчас вместе со мной их осталось всего трое, и мы измотаны и деморализованы, и один из нас серьезно ранен. — Он сделал жест полного несогласия, смягченный уважением. — Пусть этот человек и его местные друзья уходят восвояси, достопочтенный граф. Если только ему не придет в голову навсегда поселиться в этом тлетворном болоте, рано или поздно он вернется к своему шаттлу. Не составит труда вывести из строя судно. Тогда мы без всякого риска и возьмем парня. — Сержант кивнул на раненого Джаскуетеча: — Разве есть в галактике человек, чья жизнь дороже жизни а-аннского солдата?