Фронтир - Яков Литвинов
Фургоны свернули со скоростной дороги на одну из боковых, как раз ведущих к Базлуку. Кендзо свернул за ними и сбавил скорость. Машины были тут редкостью, и они точно бросились бы в глаза преследуемым. Он даже выключил фары и включил прибор ночного видения. Лобовое стекло стало зеленым, впереди было видно не больше десятка метров дороги. Он сделал это просто для того, чтобы не слететь в кювет. Ехать всё равно приходилось по навигатору. Вдали было видно только две белые точки задних фар фургона.
– Теперь самая увлекательная часть поездки, – саркастично сказал Кендзо. До Базлука оставалось не больше ста километров, на на этих дорогах и с такой скоростью поездка растягивалась на несколько часов.
– Бензина-то хватит?
– Я положил в багажник пару канистр.
– Ну, раз у тебя всё схвачено, я спать, – Ахимас откинул кресло, сложил руки на груди и закрыл глаза.
Когда он их открыл, прибор ночного видения был уже отключен, а впереди возвышался огромный черный куб Базлука. Снаружи он был больше похож на непонятную груду торчащих балок и проводов, с опознавательными огнями по контуру и стенам. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее он затмевал небо за собой. Вдоль дороги было множество небольших хлипких лачуг, сделанных из металлолома и горы мусора за ними.
– Машину здесь и оставим. Зарули поближе к грудам мусора, – сказал Ахимас, когда они почти достигли цели. Фургоны уже остановились и ждали, пока поднимутся массивные грузовые ворота. Их явно много раз ремонтировали и поднимали их очень медленно, чтобы не сломать опять.
Кендзо свернул с дороги и проехал мимо нескольких рядов лачуг к мусорной горе. Он остановил машину возле груды автомобильных корпусов – оставалось надеяться, чтобы никто не заметил, что на их машине есть колеса. На всякий случай они обложили ее всяким металлоломом, который валялся рядом.
– Думаете, никто не видел, как вы сюда приехали и сейчас прячете машину? – раздался из темноты голос Анны.
– Рад, что ты в порядке.
– Какой заботливый. Лучше бы не просил меня прыгать.
– Я без тебя как без рук, ты же знаешь.
– Что правда, то правда. Фургоны уже внутри?
– Наверное. Сначала нам надо замаскироваться.
– Держите, – Анна кинула им какие-то тряпки, – украла с бельевой веревки.
– Кого-то могут убить из-за тебя, – сказал Кендзо, накидывая сверху рванину.
– Какая жалость.
Они двинулись внутрь грозно нависающего и давящего своей чернотой куба. Проход был совершенно свободный – всем было просто наплевать.
Внутри тяжелая черная стена резко сменилась пустотой. За коридором Базлук встретил их просторной площадью. Они оказались на дне атриума. Хоть снаружи сейчас людей и не было, внутри, напротив, всё еще бурлила жизнь, несмотря на позднее время.
– При искусственном освещении нет разницы – день или ночь снаружи, – прокомментировал происходящее Ахимас.
Фургоны неторопливо, прямо в потоке людей заезжали в лифт, который мог вместить гораздо больше, чем три этих машины.
Кроме машин на платформу лифта набивалась толпа. Всем надо было ехать наверх, а этот лифт, видимо, был одним из немногих работающих. Даже если бы троица начала бежать и расталкивать всех, они бы не успели догнать уезжающий лифт. Решетка опустилась, и крупные шестеренки по бокам лифта начали медленно его поднимать, помогая толстым тросам.
– Видимо, придется по лестнице. Ничего, успеем, – сказал Ахимас и начал протискиваться в сторону, куда вел нарисованный от руки указатель.
С лестничных пролетов было видно, как поднимается лифт, но тот, несмотря на загруженность и скорость, всё равно поднимался быстрее, чем они. Какую-то фору они получали, лишь когда лифт останавливался.
– Что-то тяжко… – сказал с одышкой Ахимас, когда они миновали пятнадцатый этаж. Фургоны поднимались всё выше.
Когда между ними оставалось два этажа разницы, фургоны наконец тронулись с места. Ахимас, который шел первым, молча сорвался на бег, перепрыгивая по несколько ступенек и выкидывая свое тело вперед, резко отталкиваясь рукой от перил.
Никто из посторонних не обращал особого внимания на бегущих, лишь выкрикивая что-то неприятное им в спину, когда их распихивали.
Пролетев разделяющие этажи ступени, они кинулись бежать через весь этаж к выходу из лифта. Сам лифт уже поднимался выше. Пробежав расстояние в несколько футбольных полей, они вынырнули из-за угла, чтобы увидеть, что фургонов здесь уже нет.
Ахимас остановился и согнулся пополам, жадно глотая воздух горящими легкими. Кендзо и Анна чувствовали себя вполне нормально.
– Черт… и куда теперь? – спросил он, еле шевеля губами.
– Не понимаю. Тут настолько безумное АФ-поле, что не могу разобрать, что и где вообще есть.
– Ага… и я… фух… – он разогнулся, – ладно. Тут не так много места, куда может пролезть фургон. Идем туда, – он указал на уходящий вглубь этажа коридор.
Они углубились в недра монструозного мусорного города, которые оказались тем еще лабиринтом. Хоть изначальный проект комплекса был относительно простым – шахты, окруженные помещениями, – за прошедшие десятилетия обитатели изменили его до неузнаваемости.
Где-то помещения расширялись, где-то, наоборот, дробились на более мелкие, что-то строили прямо в бывших коридорах, вторгались в бывшие технические помещения, делали новые лестницы. Пока они шли, в совершенно хаотичном порядке сменялись звуки кустарных фабрик, кухонь, жилых блоков, забегаловок и много чего еще, что не всегда можно было даже оценить и понять. Кривые самодельные указатели противоречили друг другу, новые делались поверх старых, где-то просто отсутствовали. На полу встречались непонятные лужи, с потолка то и дело свисала проводка, много раз перепаянная и перемотанная, из оголенных коробов валил пар, свет горел с попеременным успехом.
Обитатели, хоть и выглядели невменяемыми или опасными, были совершенно безразличными. Кто-то их даже не замечал, смотря одурманенными глазами насквозь, куда-то в другой мир или в бесконечную зияющую пустоту.
Путь вел их по единственному коридору, по которому могли проехать машины, но он закончился для них тупиком. Фургоны будто испарились в воздухе.
– Скорее всего, заехали куда-то за
