Цветы пиона на снегу. Том 4 - Моргана Маро

о таком просить. Я хочу знать другое: кем и когда переродится эта душа?

Тетушка Фагуань задумалась, подперев висок пальцами и довольно долго рассматривая душу в руке.

Вэнь Шаньяо терпеливо ждал и невольно выпрямился, когда тетушка Фагуань заговорила:

– Эта душа стара, редко когда такие встречаются. Это была ее девяносто девятая жизнь, следующую она проведет в образе духа и уйдет на покой.

В груди резко опустело, и Вэнь Шаньяо, пошатнувшись, с трудом устоял на ногах. Ему казалось, у волка еще несколько десятков жизней! За столько времени они успели бы снова познакомиться, надоесть друг другу, возненавидеть друг друга и заново подружиться. А если Лэн Шуан станет духом… он не вспомнит его вновь!

– Нет… – прошептал Вэнь Шаньяо, подняв взгляд на тетушку Фагуань и произнеся громче: – Сделай мне одолжение – дай этой душе последнее перерождение в человеческом теле.

– Это против…

– Я помог тебе отыскать твою книгу Учета Душ, привел сюда Ми Чаньмэя, – напомнил Вэнь Шаньяо, и его глаза разгорелись золотом, – так верни мне часть оставшегося долга.

Тетушка Фагуань нахмурилась, она не привыкла идти на уступки, но под взглядом Вэнь Шаньяо сдалась.

– Хорошо, будь по-твоему. Я дарую этой душе последнюю жизнь в человеческом теле, но стоит ей умереть, как она станет одним целым с мирозданием. Она переродится через шестьдесят лет на востоке Царства людей. Доволен?

– Благодарю, – низко поклонился Вэнь Шаньяо.

– А теперь уходи отсюда, – велела она. – Больше ничем помочь не могу.

Вэнь Шаньяо покинул Царство призраков. Оказавшись у подножия горы Куньлунь, он вскинул голову, пытаясь разглядеть среди облаков Царство духов. Его кожа покрылась золотыми чешуйками, одежда стала едина с телом, и он драконом взлетел в небо, прорвавшись через облака и сощурившись от ярких лучей солнца. Извиваясь подобно ленте на ветру, Вэнь Шаньяо взлетел высоко над горой, окинув взором раскинувшееся на ней Царство духов с вечноцветущими персиковыми деревьями.

Выдохнув горячий пар, дракон направился к главному дворцу, проносясь над головами духов и взметая в воздух зеленые и розовые лепестки. Влетев в распахнутые двери, он рассыпался на золотые чешуйки и человеком прошел дальше. Минуя зал за залом, Вэнь Шаньяо шел к небольшому саду во внутреннем дворике, где у пруда росла изогнутая глициния. Ее крона куполом нависала над садом, и над головой образовался настоящий лес из нежно-фиолетовых цветов.

На нижней ветке дерева лежал он.

Золотые волосы с вплетенными в них мелкими цветочками ниспадали до самой земли, а простая одежда была усыпана опавшими лепестками. На голых щиколотках и тонких запястьях блестели тонкие золотые цепочки, на лбу же мерцала печать духа.

Остановившись в чжане от дерева, Вэнь Шаньяо опустился на колени и, склонив голову, произнес:

– У меня есть к тебе просьба.

Цзинь Хуэй медленно открыл глаза и взглянул на склонившегося перед ним юношу. Тот не поднимал головы, закрыв глаза и дожидаясь ответа.

– Он умер, не так ли? – спустя время тихо спросил Цзинь Хуэй.

Ком встал в горле Вэнь Шаньяо, и он через силу кивнул.

– Я узнал у тетушки Фагуань про его следующую жизнь. Она будет последней.

– Ты был не в состоянии продлить молодость этого человека, хотя в тебе есть часть моей крови. Думаешь, я на такое способен? – без упрека в голосе спросил Цзинь Хуэй.

– Нет, я здесь не для этого. Есть ли возможность запечатать мое бессмертие? – подняв на него взгляд, прямо спросил Вэнь Шаньяо.

Брови Цзинь Хуэя удивленно приподнялись. Он весьма долго смотрел на сына, который не поднимался с колен в ожидании ответа.

– Ты действительно этого хочешь? – наконец спросил Цзинь Хуэй. – У тебя довольно высокий уровень совершенствования, но если я запечатаю Гуана, то твоя жизнь уменьшится до пяти-шести сотен лет. Ты больше не сможешь сохранить свою молодость.

– Знаю. Я видел, как время забирает дорогого мне человека, и чувствовал себя ничтожным. Я не познал старость, не познал, каково это – доживать дни вместе. Я бόльшую часть жизни был одинок, и если мне придется пожертвовать своей молодостью – я готов.

Цзинь Хуэй тяжело вздохнул, бесшумно спрыгнул с ветки и оказался подле Вэнь Шаньяо.

– Большего упрямца в своей жизни я не видел, – признался он, коснувшись ладонью его головы, – но я знаю, что ты не пожалеешь об этом решении.

Жар прошелся по всему телу, и Вэнь Шаньяо плотно сжал челюсти, зажмурившись до боли в глазах. Он терпел, чувствуя, как постепенно холодеют кости и остывают меридианы. Он и забыл, насколько жарким стало его тело после пробуждения.

– Здесь твоя суть. – Цзинь Хуэй протянул Вэнь Шаньяо медальон с золотой каплей. – Я не запечатал тебя полностью, лишь частично. Если случится беда, то сможешь освободить эту силу, но если разобьешь медальон, то полностью восстановишь суть и вернешься к облику Гуана. Будь осторожней.

Взяв медальон, Вэнь Шаньяо повесил его на шею, с облегчением прошептав:

– Благодарю.

– Надеюсь, оно того стоит.

Вэнь Шаньяо кивнул и покинул Царство духов.

Подобно неприкаянному духу, он бродил по Чуньцзе несколько десятков лет, пока красная нить на пальце не проявилась. Он уже успел забыть о ней. Вэнь Шаньяо пошел на зов, чувствуя, как окаменевшее сердце постепенно оживает и бьется с каждым шагом чаще и громче.

Нить судьбы вела его на восток Царства людей, на спрятавшиеся от главного материка острова Сэньлинь, окутанные густым туманом, словно защитной стеной. Там в мире друг с другом жили люди и духи, образуя сильные союзы, а несколько больших школ заклинателей могли по силе сравняться с кланами.

Ступив на причал, Вэнь Шаньяо направился на склон высокого холма в прибрежный город, объятый весенним цветением персика. В небо дугами загибались ребра некогда огромного демона, павшего еще несколько тысяч лет назад. Облюбованные птицами кости были покрыты мхом и лианами.

На холме, едва скрываясь за деревьями и бамбуком, стояла одна из трех школ заклинателей, ничуть не уступавшая величием Байсу Лу. Школы были здесь с самого начала, они словно три брата, которые не могут друг без друга.

Красная нить вела вдоль улиц, и Вэнь Шаньяо послушно шел за ней. Прохожие с интересом оборачивались на него, девушки смущались и опускали глаза, но ему не было до них дела. Нить с каждым шагом становилась все ярче.

Вэнь Шаньяо остановился у таверны, на первом этаже которой, шумно переговариваясь и смеясь, сидели адепты. На вид им не было и семнадцати – слишком юные по сравнению с Вэнь Шаньяо. Вглядываясь в их лица, он понимал, что не видит знакомых черт. Он надеялся, что тетушка Фагуань сохранит