Цветы пиона на снегу. Том 3 - Моргана Маро

– Да кто ты такой? Знаешь то, что не позволено, смеешь называть себя именем моего брата, еще и про Шанбинь тебе известно…

– Когда я умер… каким было мое тело? Оно ведь не было похоже на человека, не так ли? Нечто, что имеет сходство только с демоном, с черной кожей и без волос… Ты была в ужасе. Не только ты. Вся семья Вэнь.

Сестра застыла, слегка расширив глаза.

– Я выглядел так же, как он?

Вэнь Шаньяо кивнул ей за спину. Неохотно повернувшись, Сяньмин замерла, смотря на клубящуюся тень в конце комнаты. Та постепенно принимала вид ребенка с белыми глазницами и нечеловеческим телом.

– Как…

– Сяньмин, – мягко произнес Вэнь Шаньяо, взяв ее руку в свою и чувствуя, как дрожат чужие пальцы. – Я вернулся. Ты не можешь в это поверить, и я понимаю тебя. Это тело… оно не принадлежит мне. Я думал, ты смогла вырвать меня из той оболочки и переместить в эту.

С губ девушки сорвался не то смешок, не то тяжелый вздох со всхлипом.

– Я пыталась. Столько раз пыталась, но уже давно смирилась, что мой брат остался в Царстве призраков.

Она высвободила руку и, отступив на шаг, совсем по-другому взглянула на Вэнь Шаньяо. Все еще с неверием, но с крохотной надеждой, которая пробивалась наружу. Как же Вэнь Шаньяо хотел обнять ее, но, боясь спугнуть, удерживал себя на месте и сжимал пальцы.

– Тетушка Фагуань вернула тебя в это тело?

– Я… не уверен. Сдается мне, это сделал его хозяин.

– Зачем?

– Он был идиотом. И где сейчас его душа – я не знаю.

– Тогда тело Яо-Яо… Что с ним? Почему оно умирало? Почему ни мать, ни я не могли ничего сделать?! Мы ведь пытались его… тебя спасти и за это поплатились собственными жизнями.

– Засада на северном хребте псами из Ганшаня?

– Да, – помрачнела Вэнь Сяньмин.

– В моей первой жизни они умерли, когда хотели раздобыть воду из источника, а после умирали, пытаясь помочь моему телу…

– Они умирали каждый раз?

– Да. Я… не мог их спасти. Каждый раз, когда открывал глаза, проходило несколько лет с момента их смерти. Есть вещи, которые ни одно перерождение не может исправить.

– Например?

– Падение секты.

Сестра нахмурилась, наконец сев напротив и спрятав длинную иглу.

– Что с твоим телом? Не с этим – с настоящим. Почему оно… стало таким?

– Я был проклят гулями в первой жизни, и это проклятие преследовало меня и дальше, – неохотно признался Вэнь Шаньяо. – Оказывается, избавиться от него можно, только переселив душу в другое тело. И то отголоски преследуют меня в виде собственной тени…

Он горько усмехнулся.

– Могу кое-что спросить?

– И что же?

– Паразиты – твоих рук дело?

Сестра даже фыркнула.

– Эти твари? По-твоему, я настолько отчаялась, чтобы посылать вместо людей марионеток? Вдобавок мои люди и так прочесывают города и школы в попытках отыскать того, кто создал этих существ.

Вэнь Шаньяо едва заметно выдохнул. Значит, секта непричастна к созданию Паразитов.

– Сестра.

Вэнь Сяньмин невольно напряглась, давно отвыкнув от такого обращения.

– Секта падет и в этой жизни. Ты права – среди нас есть предатель, и не один. Как бы мы ни старались спрятаться, нас находили и убивали, не щадя никого. Но я не хочу, чтобы в этой жизни секту постигла та же участь.

– Я знаю про предателей, – весьма резко произнесла она, склонив голову, – и нескольких уже устранила.

– О, – приятно удивился тот. – Я готов помочь тебе по возвращении…

– По возвращении?

Вэнь Шаньяо растерянно моргнул, услышав странный тон сестры.

– Я хочу вернуться в секту. Сейчас я принадлежу клану Байсу Лу, но мое место с вами. Если ты позволишь…

– Нет, не позволю, – резко произнесла Вэнь Сяньмин. – Я поверю тебе на первое время, но это не значит, что я признала в тебе Яо-Яо.

– Как скажешь, – не стал настаивать Вэнь Шаньяо. – Позволь спросить: Вэньи все так же молчит и не отвечает тебе?

Сестра странно усмехнулась.

– О, он отвечает, и из-за этого секта на грани раскола. Как оказалось, есть люди, которые стали слышать его голос, и среди них наш дядя.

– И что говорит Вэньи? – насторожился Вэнь Шаньяо.

– Что мы слишком сильно погрязли в убийствах, забыв о его существовании. И теперь единственный шанс искупить вину – отдать ему свою жизнь и надеяться, что это поможет на суде у тетушки Фагуань. Ублюдок, – практически выплюнула последнее слово Вэнь Сяньмин. – Дядя уже не понимает, где ложь, а где правда. Он загубил своими руками пять младенцев и отравил тринадцать мужчин, даже меня попытался устранить! Вэньи крепко засел в его голове и не собирается отпускать.

Вэнь Шаньяо пораженно уставился на сестру. Их дядя Вэнь Хоянь был порой жестким, отчасти немногословным человеком, который закрылся в себе после смерти родной сестры и ее мужа. Однако он в жизни не тронул бы младенцев, особенно из собственной секты.

– Где он сейчас?

– В одиночной камере. Я пытаюсь понять, что с ним сделал Вэньи, но это не так просто. Кто еще знает, во сколько голов он успел пробраться и кому теперь можно доверять? Так что даже если я поверю, что ты Яо-Яо, вернуться в секту в ближайшие годы ты не сможешь. Байсу Лу пока что самое безопасное для тебя место, так что лучше там и оставайся.

– Я понял…

– Лучше скажи: что тебя связывает с младшим мастером Лу? Ты и вправду его ученик?

– Это… вышло случайно.

– Он знает, что ты из секты? – сощурила глаза сестра, и Вэнь Шаньяо почувствовал озноб от ее взгляда.

– Да…

– Как он тебя еще не убил?

– Не знаю, но этот человек помогает мне. Я бы предпочел, чтобы ты его не трогала.

Вэнь Шаньяо с трудом поверил в собственные слова. Он просит сестру не убивать Демона в Белых Одеждах? Шифу, которого боится больше, чем высоты?

– Даже если я захочу, мне никогда и на шаг не приблизиться к Лу Чуньду, – фыркнула Вэнь Сяньмин. – Однако если этот человек тебя еще не убил, то мне не стоит переживать о твоей безопасности.

– Мы сможем еще встретиться?

– Не знаю, – прямо ответила сестра, поднявшись со стула. – За мной могут следить, так что лучше не шли мне письма. Если нужно – я найду тебя сама, в каком бы месте ты ни был.

Послушно кивнув, Вэнь Шаньяо с тоской взглянул на то, как Вэнь Сяньмин разрезает кончиком острой иглы пространство и пропадает в образовавшемся проеме. Чай тут же показался безвкусным, а печенье слишком сухим. С трудом его доев, Вэнь Шаньяо