Безжалостный король фейри - Лея Стоун

– Шира, твой отец собирается попытаться свергнуть короля Торна?

Выражение ее лица по-прежнему оставалось непроницаемым, как будто она оценивала меня, больше не видя во мне дорогую подругу, а только недавно обрученную королеву, которая, как я теперь понимала, стала врагом ее семьи.

– Нам нужно пойти поужинать. Я не хочу заставлять своего отца ждать, – сказала она, а затем потащила меня из комнаты.

Мое сердце ушло в пятки, когда она проигнорировала мой вопрос. Я знала, что из-за нашей близости к границам Зимы мой отец, естественно, поддерживал короля Торна в большинстве вопросов, но означало ли это, что Весна и Лето собирались устроить переворот? Моя голова шла кругом от этой информации, пока мы брели по коридорам Весеннего двора к большой столовой. Несколько дней назад я была бы не прочь узнать эту новую информацию, но сегодня… Я разрывалась.

Когда мы вошли в обеденный зал, герцог и герцогиня Весны повернулись, чтобы поприветствовать нас. Люсьен сидел во главе стола, на почетном месте, и я заметила, что место рядом с ним пустовало в ожидании меня.

Пайпер исчезла, что означало, что ее либо попросили уйти, либо она сама решила это сделать. Я не виню ее. Они с Широй никогда не ладили.

Мать Ширы, Петра, встала, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Мэделин, прошло слишком много времени с тех пор, как мы принимали тебя у себя. Какой сюрприз – узнать о предстоящей свадьбе.

Ее осторожная формулировка заинтересовала меня. Она назвала это сюрпризом, но не радостью. Могу ли я винить ее? Наши семьи были близки, а Люсьена ненавидели во всем королевстве фейри. Вероятно, она ужасно беспокоилась обо мне.

– Спасибо, Петра.

В ответ я поцеловала ее в щеку. Мы давно опустили формальности, вроде «сэр и леди» или «принцесса такая-то». Мы обращались друг к другу по имени с тех пор, как мне исполнилось десять.

– Что ж, если король Торн чего-то захочет, король Торн это получает, – произнес отец Ширы, Барретт.

Еще одно язвительное замечание.

– Да, и не забывай об этом. – Люсьен поднял свой стакан с водой и послал герцогу леденящий душу взгляд.

Все складывается не лучшим образом.

– Я думаю, мы составим хорошую пару, и королевство выиграет от нашего союза, – сказала я как можно более дипломатичным тоном.

Я едва знала этого парня, – я не могла сказать, что любила его или была рада выйти за него замуж. Это было бы неправдой, и очевидно, что я пыталась подавить растущее в комнате напряжение. Люсьен встретился со мной взглядом и кивнул.

– Согласен. Два самых могущественных фейри, правящих королевством. Чего еще может желать народ?

Я знала, что отчасти он женился на мне из-за моей силы, но, услышав, как он сказал это подобным образом, я вспомнила о том, что только что сказала Шира в своей комнате. Она посмотрела на меня, как бы подчеркивая свою точку зрения. Я проглотила комок в горле и заняла место рядом с королем.

– Люди хотят продолжения мира, ваше величество, – сказал герцог Барретт. – До нас дошли слухи о войне с королевой Найтфолла, и я должен взять на себя смелость сообщить, что народы Весны и Лета не хотят иметь с этим ничего общего.

Все мое тело напряглось от его отваги. Я посмотрела на Люсьена, который поставил свой бокал и уставился на Барретта.

– Теперь ты говоришь и за Лето, Барретт?

В комнате внезапно ощутимо опустилась температура, в воздухе повеяло пронизывающим холодом.

Барретт заерзал на своем стуле.

– Эм, нет, но мы общались по этому вопросу и пришли к согласию.

Люсьен кивнул:

– Что ж, я король, и, если я решу, что нам нужно начать войну, ты сядешь на своего коня и поедешь рядом со мной, или я отправлю тебя в темницу за измену родине.

Святой Создатель, он только что сказал это вслух. Я снова стала свидетелем его знаменитого вспыльчивого характера, но я не ожидала, что он будет направлен на отца моей близкой подруги. Тем не менее он не повышал голоса и не заколол никого льдом в грудь. Никому не отрезал язык. Он был королем, утверждающим свое господство над кем-то в своем королевстве. Могу ли я винить его? То, что сказал Барретт, было трусостью. Если мы вступим на тропу войны, нам понадобится помощь всех четырех дворов.

– Я думала, это должен был быть праздничный ужин в честь нашей помолвки. Больше никаких разговоров о войне, ладно? – Я изменила голос до приторно-сладкого тона, который использовала, когда хотела чего-то от своего отца, и свирепые переглядки мужчин прервались, когда они оба натянуто улыбнулись мне.

Петра подняла свой бокал.

– За молодоженов. Долгих лет правления.

Мы все чокнулись бокалами, а затем приступили к самому неловкому ужину в моей жизни. Тишина, звяканье вилок, разговоры о погоде, которая полностью контролировалась мужчинами за столом, и снова тишина. Через час все притворились усталыми, и мы все закрылись в своих комнатах. Когда я вернулась в свою спальню, я была так рада видеть Пайпер. Похоже, она только что закончила распаковывать мои вещи. По соседству находилась смежная комната для гостей, в которой она сможет переночевать.

– Как все прошло? – весело спросила она, когда я вошла.

– Ужасно, – признала я, сбрасывая туфли и поворачиваясь к ней спиной, чтобы она расстегнула молнию на моем платье.

– О нет, что случилось? – поинтересовалась она, расстегивая молнию, и я сняла платье.

Я вполголоса пересказала ей разговор, который у меня состоялся с Широй, пока она набирала мне ванну. Сидя в нижнем белье, я рассказала ей, что сказал король, когда Барретт упомянул, что не хочет войны.

Пайпер пожала плечами.

– Можешь ли ты винить короля? Ему нужна стопроцентная преданность. Если он призовет к войне и возникнет несогласие, с нашей стороны будет много потерь, поскольку мы будем слабы перед врагом.

Я улыбнулась Пайпер, из нее получился бы на удивление блестящий королевский советник. Мы с ней мыслили совершенно по-разному – у нее всегда получалось взглянуть на ситуацию с разных сторон.

– Я не могу винить его, и он контролировал себя, – сказала я ей, раздеваясь и погружаясь в ванну.

Пайпер выдавила жидкое мыло в воду, чтобы образовались пузырьки, и повернула кран. Она обычно оставляла меня, как только наполнялась ванна, но в этот раз опустилась на колени и заглянула мне в глаза.

– Хотя и герцога Барретта нельзя осуждать. Война еще никогда никому не шла на пользу, и если герцог не верит в правое дело, то его народ погибнет напрасно.

Сказав это, она оставила меня, и я еще долго чувствовала себя не в своей тарелке. О чем это она? Встать ли мне на сторону своего будущего мужа и короля или на сторону одной из моих самых близких подруг, Ширы, и ее семьи?

Глава 4

На следующий день, выезжая из Весеннего двора, мы приветствовали народ и принимали