По краю земли - Катерина Ромм

вскочила, опрокинув стул. Голова по-прежнему кружилась, но разорвавшаяся внутри тревога придала устойчивости и не позволила ей упасть. Или же её снова поддержал Гимель Маттос.

– Что с ним, ему хуже?! – Венда бросилась к Меркурусу, совершенно позабыв, что они в столовой зале, в присутствии короля и королевы и что этикет и приличия никто не отменял.

– Да нет же! Всё с ним в порядке, с чего ты взяла? – Марк в один миг преодолел разделявшее их расстояние и прижал её к себе.

– Тогда не надо говорить в сослагательном наклонении, – всхлипнула Венда и разрыдалась, уткнувшись в его плечо. – Марк, этот день, понимаешь… Это слишком! Забери меня отсюда. Уведи меня…

От плеча приятно, но незнакомо пахло лавандой. Венда отстранилась и вытерла слёзы, чтобы окинуть взглядом какого‐то совершенно нового Меркуруса: чисто выбритого и разодетого, в синем сюртуке поверх белой рубахи и в модных брюках. А позади него стояла тётя Ариана.

Венда внутренне собралась – из последних сил, как могла, – и заставила себя прекратить истерику. Ариана умная. Если она увидит в Венде хоть тень намёка на жалость, сомнение или страх, она тут же раскусит её и пожертвует собой, снова! Поэтому Венда ещё раз посмотрела на Меркуруса, постаралась до краёв наполниться той ласковой уверенностью, которую чувствовала в его присутствии, натянула свою самую обаятельную улыбку и только тогда обратилась к Ариане.

– Ангел добр! – сказала Венда.

Ариана замерла в дверях.

– Ангел… добр, – растерянно отозвалась она.

– Тебя ждут в Ордене Орили. – Голос сорвался на хрип, и Венде пришлось откашляться, прежде чем она смогла продолжить: – Отправляйся с миром и стань одной из них, как ты хотела. А дядя Аргелен и я – мы присмотрим за королевством.

Наедине с Меркурусом они смогли остаться лишь несколько часов спустя. И то пришлось нарушить правила, улизнув из комнат так, чтобы никто не заметил, когда было уже далеко за полночь. Подходящее укрытие нашлось в читальном зале – её бывшей классной комнате. За полукруглыми окнами клубился ночной туман. На столе горела газовая лампа. Кипа отобранных для Фелтона книг отбрасывала на стену корявую тень.

– Это был как будто самый сложный экзамен в моей жизни, – призналась Венда.

– Всех обмануть? Я так и понял.

Они устроились прямо на полу, спрятавшись за столами и стульями. Марк опёрся спиной о стеллаж, а Венда положила голову ему на колени.

– Думаешь, они поверили?

– В то, что ты всё решила заранее? Ну, Ариана вроде поверила.

– Это главное… – Венда повернулась на бок и уткнулась носом в жёсткую ладонь Марка. – Ариану нужно было спасти.

– Ты расскажешь мне?..

– Потом. Не сегодня.

Меркурус молчал, одной рукой обнимая её и поглаживая плечо.

– Знаешь, по дороге сюда она спросила меня, что я из себя представляю. Не так прямо, конечно, но таков был посыл. Каково будет мне с тобой, если ты – будущая правительница всего севера, а я – обычный мастер? Пусть даже лучший, пусть даже с собственной мастерской. Вот уж чего я точно не ожидал: что девушка, к которой я еду, сегодня станет наследной принцессой Флоры.

Венда напряглась – настолько отстранённо звучал его голос. Она попыталась подняться, чтобы заглянуть Марку в лицо, но он удержал её на коленях. Тогда она судорожно выдохнула, чувствуя, как в глазах собираются слёзы.

– Но я ведь и сама этого не хотела! Ты же знаешь! Я хочу просто путешествовать с тобой и Фелтоном, помогать тебе с мастерской, исследовать мир!

«Пожалуйста, не бросай меня», – ныло в груди, но Венда боялась произнести эти слова вслух. Что, если он и в самом деле сейчас скажет, что уезжает?

Меркурус пожал плечами.

– А почему нет? Всё это возможно. Ты же понимаешь, что твой дядя вряд ли собирается на покой следующие лет двадцать? Да и отец тоже. Но потом – да… Потом ты станешь королевой, Венда. А я останусь мастером. И тебе нужно понять это и принять сейчас.

– Мне достаточно того, что ты мастер! – Она всё‐таки вырвалась из его рук и села. И только тогда заметила, что Меркурус улыбается – краем губ, едва заметно. Как будто издевается над ней.

Он кивнул.

– Да, мне тоже. Простите за прямоту, но мне всегда было плевать, кто ты там по статусу. Другое дело, что ты совершенно несносная девчонка… К этому просто пришлось привыкнуть. Знаешь, одно время мне казалось, что ты пробуждаешь во мне всё самое худшее. Но, может, как раз наоборот? Твоя принципиальность и неугомонная искренность – они очень хороши, Венда. Они живые, ты живая. Я люблю тебя.

«Я люблю тебя…»

– И Фелтон тоже тебя любит, – внезапно добавил Меркурус, разрушая всю романтику.

Она смущённо фыркнула и коснулась его непривычно гладкого подбородка.

– А кто больше?

– Не знаю… но всё же надеюсь… что у меня будут определённые привилегии… – Меркурус понизил голос и притянул Венду к себе.

Она обхватила его за шею одной рукой, а другой расстегнула ворот новенькой рубахи и отчётливо услышала, как колотится сердце. Вот только чьё – его или её?

Сердце Флоры. Сердце Ориендейла.

А может, у них одно на двоих?

– Твои привилегии… – начала Венда, однако губы Меркуруса оказались слишком близко, чтобы продолжать беседу.

И всё‐таки он успел ввернуть ещё кое-что, прежде чем поцеловать её уже не в первый и далеко не в последний раз:

– Впереди ещё много дорог, Венда. И целая жизнь.

Меркурус был прав. Не стоило заранее беспокоиться о будущем, которое не предрешено. Поэтому Венда послушно отпустила на свободу все свои тревоги и сомнения. Просочившись сквозь щели в старых оконных рамах, они растворились в туманной ночи.

ε

Меркурус никогда не считал себя особенно чувствительным, и всё же на подъезде к Набреге он ощутил неожиданное волнение: смесь тоски и радостного предвкушения. Прошлой осенью он убегал, преисполненный отвращения к самому себе. Он оставлял за спиной единственную подругу и не знал, увидятся ли они когда‐нибудь вновь. Теперь, спустя всего несколько месяцев, у него были Венда, и Фелтон, и место в самой лучшей в мире мастерской… Он был счастлив.

Лошадь неторопливо ступала по дороге, цокая копытами по гладким камням. Меркурус не спешил. Он наслаждался видом крепостных стен, потемневших от времени наверху и зелёных от мха внизу. За то время, что его не было, в городе открыли новый рынок, закончили реставрацию храма и высадили у западной стены тонкие деревца. На мгновение это удивило Меркуруса. Почему‐то, уезжая, думаешь, что без тебя жизнь останавливается и всё будет как прежде, когда ты вернёшься.

Меркурус натянул поводья и направил лошадь в сторону своего дома – и дома