Орден Сияющих - Анна Коэн

скрываться в тени и рассекать воздух голым лицом. Что ж, он был в своем праве. Да и в седле держался лучше их всех, вместе взятых. Илаю и Диане ни разу не приходилось скакать верхом по нескольку часов, максимум – от сыскного до дворца и обратно, а тут… Кате было тяжелее всех с ее дамским седлом и посадкой боком. Темп она не держала, то и дело морщилась от затекших ног и ягодиц, от боли в мышцах спины – Диана в точности знала, что она испытывает. Однако графинюшка не жаловалась, стойко снося трудности. Дуся же шла пешком. Ну как шла – бежала, не отставая. В любом случае ее бы не подняла ни одна лошадь.

Иногда они сворачивали с Головного тракта на дороги поуже, а временами и вовсе на какие-то козьи тропы, избегая больших и малых селений – секретность превыше всего даже с их нынешней маскировкой. К вечеру Калеб объявил об остановке на ночлег. Для нее выбрали полянку в жиденьком сосновом лесу.

Дуся сбросила с плеч огромный вещевой мешок и ничком повалилась на траву. Илай тут же подскочил к ней:

– Ты чего, что с тобой?

– Устала я… – жалобно простонала голем. – Ой как устала.

Брат распахнул глаза и рот, явно не зная, как реагировать.

Тогда Дуся перевернулась на спину и сложила руки на груди:

– Помру я, наверное…

К Илаю присоединился Калеб, оба заметались вокруг горничной, пытаясь привести ту в чувство. Пристав стал корить себя за отказ от экипажей.

– Да она шутит, – прохромала мимо Катя, ведя свою серую в яблоках лошадь под уздцы.

Голем открыла глаза и села как ни в чем не бывало.

– А что, нельзя? И вы поверили, – фыркнула она и пошла помогать своей госпоже.

– Ну, знаете ли, сударыня, – прорычал Калеб.

Илай тоже буркнул что-то до крайности оскорбленное, а затем последовал за ним – пора было разбить лагерь. Диана только посмеивалась себе под нос. Она уже была занята делом – собирала хворост для костра.

Тут коняга брата взбрыкнула, едва не отбросив его передними ногами. Илай вскрикнул и повис на поводьях.

– Да кто ж так делает! – возмутился обер-офицер. – Разве можно их на запястье наматывать, да еще и руками махать?!

– Я ничего не вывихнул, – сказал Янтарь, морщась и потирая плечо.

– Ты лошадь напугал, – отозвался Калеб и стал вполголоса успокаивать кобылу, поглаживая ту по длинной морде. А потом заметил Диану: – А ты чего по кустам шуршишь? Сначала седло снять надо и потник.

Пришлось отложить свое занятие и заняться животным.

Обычно всей этой конской амуницией занимались конюхи монастыря или управления, а то и вовсе возница. Диана с сомнением осмотрела кучу креплений и взялась за самый широкий ремень под брюхом. Гнедая кобыла шарахнулась в сторону, выпучив на Охотницу круглый, в бахроме длинных ресниц, глаз, и предупреждающе захрапела.

– Я тебя на сосиски пущу, – пригрозила ей Диана, снова подступаясь ближе.

– С подпруги ты начала правильно, а вот подходить надо было с левой стороны, – заметил Калеб. – И вообще, сперва сними седельные сумки.

Лошадь снова отшагнула вбок.

– Я ей не нравлюсь, – заявила Диана, – с какой стороны ни посмотри.

– Эх вы, – вздохнул обер-офицер, подходя. Его чернявый, со звездой на лбу жеребец уже пасся, привязанный к дереву. В руке Калеба очутился сухарь белого хлеба, который он протянул гнедку на раскрытой ладони. – Сразу видно, не служили в армии. Вот в кавалерии конь для тебя и друг, и брат, и боевой товарищ. С ним душа в душу и поговорить можно. Ты к нему с лаской, а он всегда выслушает и поймет…

«Да-а, – мысленно протянула Диана. – Видать, с людьми у него никогда и не ладилось. Все кони да собаки».

Тем не менее под присмотром Калеба им удалось спокойно расседлать и отпустить лошадей пастись. Пристав знал каждую по имени. Оказалось, Диана провела день на спине Каштанки, Илай ехал на Ежевике, а Калеб не изменял своему любимцу – Воронку. Катя тоже представила свою Маргаритку.

Общее занятие успокоило и геммов и животных. Теперь, когда они неспешно вышагивали между деревьями, все казалось правильным.

– Хорошо им здесь, вдали от города, – сказал Калеб. – Привольно.

– Угу, заодно и в городе почище будет, – добавил Илай. – А то всюду эти яблоки под ногами.

Диана перевела взгляд на брата и как прыснула:

– Это ты все забыть не можешь, как тебя дети ими закидали? На первом же деле! Ты потом вонял, как бочка с навозом! И так в трактир завалился, – ухмыльнулась она, припомнив несчастный вид Илая и грязные разводы на его лице.

Янтарь попытался защитить свою поруганную честь, но тут раздался громовой хохот. Диана аж присела от неожиданности и закрутила головой, как вдруг поняла, что смеялся Калеб.

Их вечно недовольный, смурной и чопорный командир, Тайной полиции пристав, смеялся во весь голос, чуть запрокинув голову и прижав одну руку к груди, а вторую к животу. Его плечи подпрыгивали, а на глазах выступили слезы. Стая птиц сорвалась с веток, потревоженная его конским ржачем, и полетела прочь.

– Серафимы, – выдохнул он в тишину, отсмеявшись, – какие ж вы… Так вы всегда такие были, я не могу…

И, смахнув влагу с ресниц, развернулся и пошел дальше заниматься лагерем.

Диана и Илай переглянулись.

– Это… что только что?.. – еле слышно произнес Илай.

Малахит пожала плечами:

– Кажется, мы его доконали.

После расседловки и сбора хвороста настало время перекусить. Рубин достал из своей котомки полоски вяленого мяса и что-то еще, такое же сухое и неаппетитное.

– Ну, фу, – протянула Диана. – Этим силы не восстановить. Давайте я лучше дичи добуду?

– Ты для этого арбалет с собой потащила? – хмыкнул Илай.

– А то! – Она погладила свою прелесть по полированному дереву. – На стрельбищах его разве ж опробуешь толком, другое дело в лесу.

Охотница вскинула орудие, прикидывая, в какой стороне ее ждет самая привлекательная добыча. Собирая хворост, она заметила следы оленя, но зараз его не съесть даже вчетвером. Тут нужно что-то помельче…

– Да что можно подстрелить из этой коряги, – скривила губы голем. – Разве что забить ею кого-то, как дубинкой.

Диана насупилась, уперев одну руку в бок.

– Я хоть с пращой могу всех накормить. А вот на что способна ты, каменюка? Придавить кого-то с разбега?

– Каменюка?!

Катерина встала между ними:

– Не нужно ссориться! А если так хотите, лучше устроим соревнование, – предложила она, покрутив головой и посмотрев на обеих.

Диана ухмыльнулась. Слух уже давно щекотал шорох лап добычи, а обоняние – знакомый запах меток.

– Смотри и учись, – процедила она, взводя арбалет.

Болт