Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская
— Как ее звали?
— Ланна. — Наверное, Волк много лет не произносил этого имени вслух. По крайней мере, в трезвой памяти не произносил. — У нее были белые волосы и золотая кожа… Нет, я пока не заговариваюсь, именно так. Она выросла красивая, только ходила всегда опустив лицо, как подобает скромной служанке. Когда я сражался за ее честь на турнирах, она гордилась тем, что стала дамой сердца рыцаря. Но оставалась скромницей. Я на турнирах в первую очередь старался собрать побольше денег и привозил ей. На скромное поместье нам не хватало уже совсем немного…
Молчи, пожалуйста. Я сам… — Волк испугался долгой паузы и не хотел, чтобы его торопили. Но не знал, как продолжать рассказ. — Она… Агата её имя, если тебе интересно, — всегда любила мучить служанок. Особенно молоденьких. А если у девушки появлялся жених, ее жизнь можно считать конченой. Мы всё держали в тайне, зная жену сеньора.
Ланна никогда ей не перечила и не ходила на виду с распущенными волосами, скрывала красоту, как могла. Она была такой красивой… Но так случилось, что застала хозяйку замка за мелкими шалостями, которые никак не могли понравиться сеньору. Ланна никогда бы не подумала выдать ее или шантажировать, но госпожа ее видела… И приказала отдать ее солдатам из охраны. Ланна смогла проскочить в дверь и убежать. Она выбралась на крышу замка. Когда отступать стало некуда, прыгнула вниз…
— Правильно сделала, — заметил Дик.
— Да… Меня не было, узнал только через два месяца. Как выяснилось, эту весть я ещё смог пережить, не знаю, что сделал бы, услышь я другое…
— Решил убить ее?
— А что бы ты сделал? — горько спросил Волк. — Я хотел добраться до нее и отомстить, но что сделал бы, не знаю.
Узнал, когда сеньор не дома, и пробрался в ее комнату с кинжалом. Им действовать в помещении удобнее, чем мечом.
К сожалению, Агата не спала. Подняла шум, дернув за колокольчик. Сбежались слуги…
Госпожа узнала меня и знала, почему я здесь. Наверно, ей рассказали, что я приходил и спрашивал о Ланне.
Агата заявила, что в замок проник вор, который пытался ее ограбить, или убить, или ещё хуже… Не дожидаясь утра, при факелах и барабанах и при всём замке меня вытащили к столбу и дали сто ударов хлыстом, за грабеж. Меч я ведь нарочно не брал…
Потом швырнули в ров перед замком… Хм, до встречи с тобой всё было проще, рядом всегда была вода! — сделал открытие Волк. — Если подумать… на это даже не сержусь. Она дала мне новые силы выжить. Хотела унизить, а вместо этого несколько привела в чувство. Для рыцарей нашего круга нет чести в том, чтобы попасть в руки палача… тем более, каких-то слуг… Но мне было всё равно. Такого обращения от мастера-наставника терпеть не пожелал, а тут не жаловался… Я теперь знал, чего хочу.
Я выследил ее на охоте и увез. Хотел продать в рабство, чтобы помучилась. На это раз она действительно испугалась. Но нас догнали слуги. Мой конь бежал быстрее, да ведь он вез двоих…
Я думал, она нажалуется мужу и меня отправят на каторгу, но нет… Агата приказала связать меня и двоим слугам следовать за ней. Остальные вернулись успокоить сеньора.
Мы приехали в Северо-Западные горы. Не та часть, что над морем, а самое начало гряды. Мне кажется, Агата знала место. Она сама выбрала ущелье и долго смотрела, пока я стоял на краю. Всякое говорила. Про Ланну тоже. Наконец велела слугам столкнуть меня вниз.
— Связанного?
— Угу. Иначе, я бы ее не слушал, как ты понимаешь! Как, то летел, то катился с обрыва — помню. Как падал, — нет. Сорок четыре метра, я потом подсчитал. Лежал долго. Шевелиться боялся, да и веревка мешала. Мне повезло, там не водились звери. Абсолютно никого. Ни пастухов, ни охотников, ни кладоискателей и случайно никто не появился. Освободился со временем, но на это ушло столько сил, лучше не вспоминать. Костей много сломалось, но ползать человек всегда может, пока жив, — Волк усмехнулся, намекая, что не всегда этого хочется.
— Там тек ручей на дне. Кроме него, только трава и камни. Тогда и вспомнил мудрость, что лучше долго не есть, чем недоедать.
— Сколько?
— До нормы не дотянул чуть-чуть. Когда смог нормально передвигаться, пока искал выход, жевал всякую зелень и ягоды. Месяц — точно.
— Да, это надо знать или вообще не иметь еды.
— Ты — сколько дней подряд?
— До двадцати, — равнодушно ответил Дик. — Ерунда, как теперь понимаю. Тогда так не казалось… Забавно: после голода есть нужно по чуть-чуть, пока снова не привыкнешь, изо всех сил сдерживать себя, иначе и умереть можно. А пить после любой пустыни больше, чем можно, слишком больно. Вода — великая вещь…
— Не надо, — Волк облизывал губы. Язык высох, как кристалл соли и царапался.
— Дальше.
Глава 6
— Ну, да… — Волк рад бы уйти от прерванной беседы. — Через полтора месяца я выбрался оттуда. Сперва шел по ущелью, наткнулся на стену, вернулся. Нашел выход и встретил пастухов. Они мне помогли и вывели на равнину. Пришлось учиться заново владеть мечом…
В общем, через полгода я вернулся и застал ее одну без всяких слуг. Я хотел, чтобы она пожалела о том, что сделала, но Агата не могла думать ни о ком на свете, кроме себя. Она падала на колени, рыдала и умоляла пощадить ее. Ты можешь осуждать меня, но я радовался, когда эта гадина издохла… Тогда не думал, что она сможет терзать меня даже после смерти. Убив ее, я потерял честь рыцаря. Ты хвастал, что поймешь! Ты можешь понять убийцу безоружной женщины, которая молила о пощаде?
— Могу, — без паузы ответил Дик, вспомнив Моргану. — Один раз тоже убил женщину… Но то в бою, она была сильнее. Но потом, мог, наверно, сделать так, чтобы она не умирала, но не сделал… Твоя Агата не была женщиной.[1] Ты наказан только за то, что убил безоружного побежденного противника. Но как ее иначе
