Сила обстоятельств - Виктор Павлович Точинов

вечером из города к себе на мельницу, и не доехал, – нашли его поутру, голова разбита, все ребра переломаны, еще дышал, но вскоре умер, так и не рассказав, кто же его отделал… Однако и без того всем понятно, кто. И другие похожие случаи бывали.

Двое других старост такими поступками не грешили, но про них у завсегдатаев нашлось, что рассказать. Однако все мои попытки навести разговор на колдунью, скрывающуюся от инквизиции в одной из деревень, ни к чему не привели. Причем собеседники мои не замолкали, не комкали разговор, – похоже, и в самом деле ничего не знали.

Вечером клиенты хлынут в «Три орла» волной, и здесь будет не протолкнуться. Однако не стоит дожидаться новых посетителей в надежде разузнать что-то еще. Те, кто имеет счастливую возможность сидеть в трактире дни напролет, всегда лучше других знают бродящие по округе сплетни, слухи и домыслы.

О спесивце Ла-Маре удалось узнать чуть больше. Я угадал, подвизался он действительно в замке, занимая одновременно должности эконома и делоправителя канцелярии. Происхождение у него оказалось не простое, он имел право на герб… Но с левой перевязью. Бастард, по отцу вроде даже графских кровей, – однако папаша был приезжим откуда-то с Севера, никто о нем ничего толком не знал. А мать, ныне покойная, – здешняя мещаночка, дочь старшины цеха бондарей. Ныне цех возглавляет, кстати, родной дядя Ла-Мара по матери, и находится с племянником в отличных отношениях. Болтали завсегдатаи в основном о дяде, жизнь племянника проходила за стенами замка и оказалось известна им гораздо хуже.

…Следующие полчаса ничего интересного не принесли и я потихоньку отсел от компании, но вновь устроился так, чтобы видеть весь зал и чтобы за спиною была стена. Привычка вторая натура. Махнул рукой, подзывая Зильду, попросил:

– Нацеди кувшин из того бочонка, что под лестницей.

Служанка взглянула уважительно, о существовании этого бочонка знал далеко не каждый посетитель. Хранился в нем темный, очень крепкий, с вишневым привкусом портер, сваренный «для своих» и стоивший вчетверо дороже обычного. Даже за деньги его наливали не каждому. Мне наливали, я водил знакомство с Фрегелем-трактирщиком с давних времен, с тех, когда он носил меч и кирасу, не задумываясь о нынешнем своем доходном ремесле.

Когда кувшин оказался на столе, я привстал, привычным жестом потянулся в попке Зильды (на ее лице этот жест вызвал лишь выражение унылой покорности судьбе) и спросил, едва шевеля губами:

– Тип в плаще в углу… Из «ночных»?

Она пожала пухлыми плечами. Может, действительно не знала. У меня же не проходило подозрение, что неприметный тип, потягивавший пиво в темном углу, за мной наблюдает… Разведчик «ночного братства», высматривающий, кого бы из посетителей облегчить от излишка наличности? Рановато, эта публика активизируется позже, перед закрытием заведений. Скорее соглядатай работает на Ла-Мара и его дружка старосту… С их стороны вполне логично поинтересоваться моими планам и намерениями. Возможно, это даже тот самый тип в плаще с капюшоном, разглядеть которого в замке мне толком не удалось.

Ладно, пусть наблюдает, много все равно не высмотрит.

Наполнив кружку портером, я попытался сложить все, что сегодня узнал, в связную и цельную картину. Без успеха. Картина упорно не желала складываться. Старшина бочарного цеха, его племянник-бастард, подвизавшийся замковым экономом, сильная колдунья, о которой (и даже о существовании которой) никто ничего не знает… Как-то все это плохо увязывалось с нападением, имевшим мало смысла, если оставить его жертву в живых. А меня оставили…

Староста Жан Терье… да, случившиеся вписывается в тот образ действий, к которому он привык. Но стал бы он рисковать в одиночку, представляя хотя бы приблизительно, что может сотворить с ним и с его деревней разъяренный Алый плащ? Вопрос без ответа…

Подозрительный тип поднялся на ноги и пошагал из своего темного угла прямиком ко мне. Нет, не тот, кого я видел в замке – повыше и пошире в плечах. Просто схожий плащ, но в таких уныло-серых плащах с капюшонами ходит сейчас, дождливой осенью, большинство здешних горожан.

Держа руки под столом, я вытянул нож из вшитых в левый рукав ножен. На всякий случай. Невеликий размер клинка позволял носить его без бечевки, печати и конфликта с законом.

– Дозволите присоединиться, мэтр Реньяр? – вежливо спросил незнакомец и тут же перестал быть таковым: голос я узнал.

– Присаживайся, Ожье, присаживайся… Зильда, еще кружку!

Оруженосец сьера Гидо уселся на лавку напротив меня. Скрывавший лицо капюшон он так и не откинул, а при звуках своего имени опасливо поглядел вокруг… Понятно. Желает сохранить инкогнито. Зазорно для дворянского отпрыска посещать заведения такого пошиба. Но вроде бы никто не обратил внимания на мою реплику.

– Чем вызвана наша встреча, явно не случайная? – поинтересовался я, наполняя принесенную кружку. – Рекомендую, портер хорош, лучшее, что здесь могут предложить.

Ожье отхлебнул, согласился: дескать, и впрямь вполне достойный напиток…

Прозвучали еще несколько фраз, столь же пустых и ненужных. Я терпеливо ждал.

Наконец мессир оруженосец перешел к делу.

– Мы желаем, чтобы вы, мэтр Реньяр, покинули Сент-Женевьев как можно быстрее. Нам известно о случившихся у вас… э-э-э… денежных потерях, и мы готовы отчасти возместить ущерб в размере сорока имперских рэндов. Деньги у меня с собой, и я готов отдать их в обмен на обещание, что завтра в это время вы уже будете удаляться от здешних мест.

Сорок рэндов… Если затянуть потуже пояс, хватит и на дорогу, и на зимовку в теплых краях. Но потерю Фламмбланша такая сумма не возместит никоим образом. Разве что исхитриться, извернуться, сделать невозможное – успеть за сутки все: и вернуть утраченное, и прикончить вновь обретенным фламбергом вэйвера-оборотня. Получив деньги и от Черного Дидье, и от мальчишки-оруженосца, можно прожить зиму как король, не утруждаясь работой.

Однако откуда у Ожье такие суммы и кто такие «мы», им упомянутые? Я спросил напрямик:

– Предложение исходит от сьера Гидо?

– Ни в коем случае, он о нем не знает и не должен узнать.

Вот как… Неужели Ожье пришел как представитель грабителей, решивших откупиться от возможной мести, вернув часть награбленного? Разумный ход с их стороны, да вот только зачем оруженосцу связываться с такой мутной публикой?

Я молчал и вопросительно смотрел на собеседника. Он сообразил, что не услышит ответа, не пояснив все до конца. Произнес с видимой неохотой, еще больше понизил голос, я с трудом разбирал слова:

– Есть несколько людей в замке, не последних людей… Их, то есть нас, вполне устраивает нынешнее положение дел: сьер видам мирно правит спокойным доменом, пусть и не слишком процветающим,