Серебряный змей в корнях сосны – 3 - Сора Наумова

то и спрашивать не стоит, поэтому вернулся к еде, полагая, что неприятные обоим темы закрыты.

– Там мой друг! – раздался зычный голос на всю идзакаю, и Кента втянул голову в плечи, но поздно. Зоркий глаз Мадоки Джуна его уже заприметил. – Не думал, что тебя будет так сложно отыскать!

Мадока подошел к их столику и без спроса плюхнулся на дзабутон.

– Так себе у тебя друзья, Куматани-кун, – заметил Хизаши и отодвинулся от Мадоки.

– А? – не понял тот. – Ты кто такой?

– Про манеры вообще молчу.

– Это Мацумото Хизаши, – поспешил представить Кента, – мы случайно встретились по пути и вместе пришли в город в поисках ночлега.

– Ах, да. Ты же собираешься к этим, – пренебрежительно махнул рукой Мадока и наклонился к Кенте. – А может, ну их? Давай со мной в Дзисин? Получим возможность снискать себе славу в веках.

– Мне не…

– Не нужна ему твоя слава, – перебил Хизаши надменно. – И к столу тебя не приглашали.

– Пока у меня есть монеты, я могу сесть, где мне вздумается!

– Тогда раз и у меня еще есть монеты, я приплачу хозяину, чтобы тебя отсюда вышвырнули, если уж из рёкана постеснялись.

Щеки Мадоки налились багрянцем. Кента понял, что спокойно продолжить обед уже не получится, и кашлянул.

– Прошу прощения, но если вы не прекратите ругаться, то доставите неудобство остальным посетителям.

Кента не знал, всегда ли тут собиралось столько людей, или причина в предстоящем фестивале, но в идзакае их было, что иголок на сосне. И если честно, шум стоял такой, что их пререкания едва ли кому-то могли помешать, даже вздумай эти двое перейти на крик.

– Прости, – буркнул Мадока и жестом подозвал разносчика.

Хизаши закатил глаза, но тоже не продолжил спор.

– Так вы остались посмотреть Ониби-мацури[19]? – полюбопытствовал Мадока, уплетая закуски. Вчера он едва на ногах стоял, а вот сегодня просто пылал энергией.

– Да, – кивнул Кента. – Один день ничего не решит.

– И правильно. Праздник каждый год устраивают в разные дни, говорят, это в Дзисин дают предсказание на нужную дату, и тогда гуляния длятся всю ночь.

– Почему Ониби? – спросил Кента.

– Есть легенда, – загадочно произнес Хизаши и покосился на их незваного соседа.

– Какая же? – обратился к нему Кента. – Расскажи, если знаешь.

Мадока пробормотал что-то вроде «да кому интересны эти ваши сказочки», но открыто не возразил, и Хизаши с достоинством продолжил:

– Есть легенда, что когда-то, еще до того, как оммёдзи построили на Тэнсэй свою школу, гора называлась по-другому. На ней поселился снежный демон, и едва ночи становились холоднее, как он спускался с горы и каждые семь ночей забирал людей из окрестных поселений, когда одного или двух, когда нападал на целые семьи. Вместе с ним с вершины Тэнсэй спускался плотный туман, который скрывал демона от человеческих глаз, и потому никто не мог ни увидеть его, ни изловить, ни спрятаться от него.

– Они не позвали оммёдзи? – удивился Мадока.

– Думается мне, – сказал Кента, – без школ отыскать помощь от зла простым людям было гораздо сложнее.

– Все так, – согласился Хизаши. – В те времена один талантливый оммёдзи брал не более трех учеников, чтобы передать знания и умения, но, как мне известно, не все они жили долго. К тому же такие оммёдзи предпочитали выбирать для себя очень труднодоступные места. Так что у бедных жителей этих краев, похоже, не было иного выбора, кроме как пойти с демоном на сделку.

– Возмутительно! – воскликнул Мадока. Хизаши бросил на него кислый взгляд, и тот неожиданно стушевался. – И что же было дальше?

– А дальше, чтобы усмирить аппетиты снежного демона, люди всех окрестных деревень стали выбирать по одной жертве каждые семь дней, а чтобы одна жертва перевесила многих, что демон мог забрать сам, она должна была быть добровольной.

Кента нахмурился. Он представить не мог, чтобы кто-то по своей воле отпускал друга, соседа или родственника на заклание. Поистине, то были темные времена.

– Так и повелось. Каждую седмицу кто-то расставался с жизнью ради других, уходил к подножию горы и исчезал в густом тумане. Что происходило с тем человеком, никому не ведомо. Только появился в одной деревне, на этом самом месте, герой. Был он, говорят, то ли монахом, то ли оммёдзи, то ли просто путешественником. Имени его не осталось, но он пошел на гору один в день, когда снежный демон восседал на своем ледяном троне, и тоже исчез в тумане. Однако в назначенный час демон не забрал жертву. И люди возликовали.

– Хорошая история, – обрадовался Кента.

– Хорошая. Да только еще не вся. Самое главное случилось после. Прошло еще семь дней, и гора затряслась. Осень едва наступила, и среди месяца нагатсуки вдруг повалил снег, разбушевалась метель, ветер свистел так, что казалось, это злые духи вырвались на волю и оглашают окрестности горестными воплями. Люди заперлись в домах, но ветер проникал в них, задувал огонь. А лишь становилось темно, как холод сковывал тела и заставлял смертельно напуганных крестьян выходить на улицу и собираться в толпу. И явился им снежный демон.

– Как же он выглядел? – не сдержал любопытства Мадока.

– Большой, страшный, синий, – принялся бесстрастно перечислять Хизаши, – в общем, почти как ты.

И, пока тот обдумывал услышанное, продолжил рассказ:

– Демон собрался разом пожрать всех людей, но тут метель стихла, землю покрыл густой туман, в котором вспыхнули вдруг множество блуждающих огней, и каждый из них был чьей-то загубленной раньше срока душой. А ярче всех горел один, и он вел за собой остальных. Ониби окружили крестьян и до самого утра не размыкали светящегося круга, защищая от яростного взгляда снежного демона. И наутро, не получив добычи, он скрылся на горе и, как говорят, вернулся в Ёми, ведь без поглощенных жизней демоны не могут долго существовать под всеведущим оком небожителей.

– Все равно хорошая история, – сказал Кента. – Мертвые спасли живых, хотя могли таить на них обиду. И тот неизвестный, что рискнул противостоять злу в одиночку, достоин уважения.

– Я согласен с Куматани, – присоединился Мадока. – Он настоящий герой.

– Он настоящий дурак, – возразил Хизаши. – Толку с его храбрости? Он никого не спас и себя загубил. А чтобы наконец восстать против демона, людям пришлось скормить ему половину своих соседей и ждать, когда они придут с того света их спасать. Красивая глупая сказочка для приезжих, повод подороже продать места в рёканах и лишнюю связку сувениров.

Кента хотел было возразить, но что-то во взгляде Хизаши остановило его. Какая-то озлобленная обида, на кого, не понятно, однако Кенте вдруг подумалось, что кем бы Мацумото