Ржевский 3 - Семён Афанасьев

когда ты на том свете.

— Кажется, ты сейчас недоговорила, — внимательно смотрю на неё в ответ, мимика от меня не ускользает.

— У вас не доказывается, — нехотя добавляет подопечная. — У нас, если очень постараться и большие силы привлечь, — она хлопает себя по животу, — варианты были бы. Но не у вас, увы! — Наджиб словно выныривает из проруби, настолько шумно вздыхает.

— Пока всё понятно, — перечитываю свою скоропись. — Высшая Торговая Гильдия, граф Воронцов, заказ на меня рейдерской компании троюродного племянника императора. Последнего мы княгине Левашовой оставили, — в этом месте мне хочется материться.

Кто ж знал. Хотя, может, ещё получится обратно переиграть? Вдруг отдадут пленного обратно? Надо будет Левашовым как аврал закончится, позвонить.

Если же кончит того типа княгиня к этому моменту — тоже хорошо, рабочий вариант. Нет человека — нет проблемы.

— У меня, как у твоего партнёра, есть вопрос. — Шу неожиданно говорит мне «ты» по-русски.

До этого было лишь по-японски. Занятно.

Сигнал сближения личностей? Или что-то иное? Обдумать попозже, вдруг я ей как мужчина начал резко нравится.

— Какой вопрос?

— Помните второго графа Воронцова? Который Гвардии здешнего Наместника помогал на ювелира Самбура в молле наезжать? Почему у них фамилия одинаковая? У вас разве государевы люди имеют право на частный бизнес?

— А частный бизнес здесь причём? — я не менталист, следить за столькими осями логики не успеваю.

— Высшая Торговая Гильдия, — теперь плечами пожимает японка. — Мы, в смысле Мицубиси, тоже члены. В составе по определению только частные компании, серьёзная контора. Кое-что впереди вашего Престола может решать.

— Эти Воронцовы — одна фамилия, — поясняет Наджиб нам обоим. — Кстати, не то чтоб странность, но штука необычная. Я только сейчас поняла. Воронцовы дружные! Между собой не ссорятся! — она победоносно переводит взгляд с меня на азиатку.

— Молодец, — стараюсь вложить как можно больше позитива в голос.

Видно же, что девчонка похвалы хочет.

— Теперь бы понять, что в этом такого сверхъестественного, — вежливо намекаю на необходимость продолжения.

— Щ-щас по яйцам тресну, если будешь меня за дуру держать, — спокойно сообщает Наджиб. — И будет очень больно, ни один родовой бонус не поможет: там мышц нет, которые напрячь можно.

— Было непонятно в этом месте, — на всякий случай с опаской отодвигаюсь на два шага.

Теперь даже если бросится, вокруг стола успею убежать. Авось не поймает (с неё и по яйцам дать станется, сердцем чувствую).

— Меня раздражает, когда ты меня воспринимаешь как недоделанную ссыкуху-щеглуху, а себя — как великого профессионала с сорокалетним опытом. — Спокойно объясняет подопечная.

— А что поделать, если так оно и есть⁈ — вырывается у меня на автомате, кажется, вообще без участия мозга.

Чёрт побери. Язык мой — враг мой.

Впрочем, предупреждён — значит, вооружён: яйца прикрыть успеваю, а по пузу не считается, можно и перетерпеть.

— Давайте ближе к теме? — весело хихикает от двери Норимацу, которую, похоже, новость вообще не впечатляет. — А то нам скоро… А вы тут…

— Что сверхъестественного в нормальных отношениях между Воронцовыми? — спрашиваю, старательно нарезая круги вокруг стола.

Поскольку Наджиб результатом не удовлетворилась и зачем-то пытается подойти ко мне вплотную.

Обоснованно опасаюсь, не затем, зачем мне бы хотелось и было бы приятно. Эх-х.

— Нетипично это для вас, — сердито ворчит подопечная, наконец останавливаясь и прекращая меня преследовать, как маньячка.

— На свою семью посмотри? — предлагает она. — У вас с родным дедом сильно тёплые отношения?

— Нормальные, — отвечаю серьёзно. — Сейчас пойду его выручать, чего бы ни стоило. Какие бы риски ни были.

— Дим, не его ты пойдёшь выручать. — Она не отводит взгляда. — Ты бы любого в этом положении спасать бросился. Какие бы ни были риски. Я, конечно, не Далька, это она теорию лучше магистров знает, но тебя уже изучила: ты бы не только деда вытаскивать полез.

— Кого ещё?

— Любого на его месте.

— Думаешь? — а вот здесь я всерьёз задумываюсь.

Опасная она всё-таки личность, в хорошем смысле этого слова. Вдвойне неожиданно, когда кто-то в тебе лучше тебя самого разбирается.

— Уверена, — твёрдо заявляет подопечная. — Вспомни имя героя, который за три минуты спецгруппу моего Эмирата в ноль вывел?

— Я, что ли⁈

И японка, и Наджиб, не сговариваясь, обмениваются взглядами и начинают на ровном месте ржать.

— И что смешного? — бросаю им мужественно и уязвлённо. — Если что, ради тёлки с такими формами, — указываю на стати Мадины, — какой угодно гусар на что угодно способен! Уже молчу, на мою землю полезли — это вообще табу. У меня тоже есть мои границы личности, за которые заходить не позволено.

— Дим, себя не обманывай? — раздражённо перебивает менталистка, словно учительница несущего ересь первоклассника.

— Я искренне считал, что между нами что-то может получиться! — взрываюсь.

А и чёрт с ним. Откровенность, откровенность и ещё раз откровенность.

— Парень, если девушку под крыло взял, её кормить должен, поить, одевать-обувать, всем обеспечивать! — продолжаю. — Защищать тоже! Может, я тебя трахнуть планировал! Ради этого на всё шёл!

— Ты всех трахнуть хочешь. Ради всех, получается, и готов до края идти. — Наджиб поощряюще кивает и издевательски улыбается.

С таким лицом, что охота её стукнуть.

Тут же ей это в лоб и говорю.

— Дмитрий-сан, вы вполне могли отсидеться, ваша подопечная права, — замечает Норимацу. — Насчёт вашего родственника я с ней тоже согласна.

А теперь она на вы. Странно. Чем объяснить?

— Хотя по одной семье я бы обо всех людях выводов не делала, — добавляет японка.

— Э-э-э, — как бы так её осадить, чтобы хотя бы она не лезла, куда не просят.

— Я безмерно уважаю это твоё решение! — торопится вставить Шу. — Более того, оно полностью в нашем каноне! Но, боюсь, Наджиб права: ты бы вёл себя одинаково с любой девушкой на её месте.

— Да не скажите, — задумываюсь ещё глубже.

Если они обе, не сговариваясь, соглашаются — это сигнал. Они вообще мало на какую тему единодушно сходятся, чтоб очень мягко сказать.

— Если б была какая-нибудь толстая блондинка с голубыми глазами, то боже упаси, — продолжаю добросовестно рассуждать вслух. — Мог бы и не решиться геройствовать. Ненавижу толстых и блондинок.

Спутницы сверлят меня насмешливыми взглядами с обеих сторон.

В углу слабо ворочается подбитый каблуком Мадины пленный.

— Хотя-я-я, если поду-у-умать, — пожалуй, стоит признать чужую правоту.

Не прошёл бы мимо в любом случае. Увы мне, увы.

Раскаты чужого смеха усиливаются.

— А ты очень хорошо во мне разобралась! — констатирую Мадине с величайшим удивлением. — Но мы изрядно отклонились от предмета обсуждения.

Дамы веселятся мало не до слёз, смахивая капельки из уголков глаз.

— Деда своего ты не столько как родственника, сколько из внутреннего императива вытаскивать собираешься, — отсмеявшись, припечатывает Наджиб умными словами. — А если о родственных связях говорить, то они между вами более чем прохладные. О женитьбе его ты много знал до вчера?

— Нечем крыть.

— Он о твоих планах с Шу и Мицубиси?

— Нечем крыть опять.

— Ты о его перемене фамилии на Барсуковых?

— Кажется, мне пора начинать сердиться.

— Или об ИХ реконструкции он тебе много сказал? Дим, не злись! Я до тебя хочу донести, что у всего вашего народа к родственникам отношение скорее как в Японии, — Мадина кивает на Шу. — А не как у нас.

— А у них как?

— «Близкий сосед лучше далёкого родственника», — комментирует Норимацу. — Занятно. Мне раньше в голову не приходило, но обобщение интересное.

—… и это всё херня. Потому что главное знаете что? — Наджиб по очереди смотрит на каждого из нас.

— Откуда у них отношения между собой по вашему шаблону? — предполагаю старательно. — Как будто они из вашего Эмирата переехали? Шпионы, думаешь? Нелегалы во втором поколении?

— Кажется, кто-то перегрелся… Нет! Вопрос в следующем: ЧТО могло заставить их так нетипично для вашей психологии сплотиться?

— Сверхзадача, — мой язык опять выдаёт собственную версию, минуя мозги. — Что-то такое, на что абсолютно все другие семьи Империи не замахиваются.

А в следующую секунду до меня доходит:

— Престол⁈

Норимацу молнией размазывается в воздухе, преодолевая разделяющее нас расстояние:

— НЕ ВСЛУХ! В этом здании такие вещи лучше намёками, — извиняясь, поясняет японка, форменным образом затыкая мне рот ладонью. — Мы тут не единственные хозяева, ещё брат папы с семьёй, — японка складывает руки вместе на мгновение в жесте просьбы.

— Ржевский, знаешь, что меня в тебе больше всего восхищает? — спрашивает менталистка.

— Понятия не имею. Хотя я мужчина видный, это что угодно может быть.

— Твои мозги, язык и ты сам