Дункан Мак-Грегор - Одинокий путник

Соня, покончив с сотником, повернулась к спутнику. Нежное лицо ее раскраснелось, серые глаза сверкали, окровавленный кинжал дрожал в тонкой руке. Она подняла с земли меч Лобла, с места одним ударом разбила им шлем ближайшего воина, и тот с воплем упал, зажимая рукой в железной перчатке зияющую рану над виском.

С этого мига Шон перестал шутить. Улыбка на его лице превратилась в ухмылку; движения стали резкими, сильными и точными. Плечом оттолкнув Соню, он сделал два шага вперед, оказавшись в кольце противников. Три воина в смятении попытались отступить, вдруг ясно ощутив невероятную мощь своего случайного врага, однако меч Шона уже настиг одного из них. Без звука стражник повалился на край дороги, где стояла Рыжая Соня и с изумлением взирала на схватку. Вот Шон ушел от страшного удара тяжелого шемитского меча, всего лишь отклонив голову; вот он ногой выбил кинжал из руки железного воина и на лету подхватил его; вот рванулся вперед, вонзив клинки точно в щели между воротом кольчуги и кожаной пряжкой шлема… Захрипев, стражники одновременно рухнули на колени. Глаза их выкатились, а на губах появились пузыри розовой пены. Шон пожал плечами и отошел.

— Похоже, ты умеешь драться,— небрежно сказала Соня. На самом деле она была поражена и восхищена безмерно, хотя ни за что не собиралась в этом признаваться.

Шон не смотрел на нее и ничего не отвечал. Присев у дороги, подальше от мертвых воинов, он старательно выдергивал из земли пучки мягкой травы и с гримасой отвращения вытирал кровь с клинка.

— Ответь мне, Одинокий Путник…— снова начала Соня, намереваясь все-таки узнать у Шона, где он учился искусству боя и кто был его учитель.

Продолжить она не успела. Одинокий Путник вдруг резко повернулся к ней (на сей раз глаза его сверкали истинным гневом) и раздраженно сказал:

— Зачем ты затеяла это? Мы могли пройти мимо, и тогда все остались бы живы!

— Я затеяла? — рассердилась девушка.— Это Лобл!.. Он же чуть не проткнул тебя мечом!

— Наплевать мне на Лобла! Ты, несдержанная, как все девицы, принялась с ним спорить!

— Что?..— Рыжая Соня задохнулась от возмущения. Веснушки на ее тонком благородном носу вспыхнули ярче искр.— Ты сравнил меня с другими девицами? Меня?

— Неужели тебя не учили правилам общежития? Мирное сосуществование людей с людьми и людей с природой — вот основа жизни! — зло говорил Шон, словно не слыша ее.— А ты — ты сумеешь поссориться даже с младенцем!

Девушка опешила; в серых глазах блеснули слезы, но уже в следующий миг гнев исказил ее прекрасные черты, и она угрожающе приподняла длинный меч сотника, с которого еще стекала кровь железного воина. Шон покачал головой и отвернулся.

Одним богам известно, чем могла закончиться ссора юной воительницы и ее спутника, если б в этот момент не подал голос человек в темном.

— Полно, друзья мои,— насмешливо сказал он, подъезжая ближе.— Не стоит браниться из-за гибели пятерых ублюдков.

— А сам ты кто? — хмуро спросила девушка, опуская клинок. В душе она была очень рада тому, что не пришлось драться с Одиноким Путником. Он нравился ей, хотя и оказался ничем не лучше других мужчин.

— Я — Тротас Анжелиас Бад. Проще — Тротби.

— Что мне имя твое! Скажи: какого ты роду? Отчего одет иначе, нежели Лобл и его люди? Почему не стал сражаться с нами?

— Слишком много вопросов сразу,— сказал Тротби.— Я отвечу тебе позже — по дороге.

— А куда ты едешь?

— Прежде ехал в Мессантию, но теперь направление моего пути изменилось. Я возвращаюсь в Асгалун.

— Зачем?

Он улыбнулся, оставив ее вопрос без ответа.

— Я назвал вам свое имя, теперь назовитесь вы.

— Я — Рыжая Соня, а он — Одинокий Путник.

— Одинокий Путник? — Тротби обернулся и с уважением посмотрел на Шона.— Я слышал о тебе. Говорят, ты отважен и силен…

— Это правда,— гордо ответила за друга Соня, конечно уже позабыв обиду.— Он может разбить в одиночку целое войско! Ты сам видел, как легко он расправился с железными воинами сотника.

Тротби взглянул на пять трупов и темную от крови дорогу. Стервятники с хриплым карканьем уже слетались на пир. Один из них укусил каурого жеребца, и тот, заржав от возмущения, ударил наглую птицу копытом. Стервятник завалился набок, истошно вопя и хлопая крыльями. Странная мысль овладела Тротби…

— Меня зовут Шон.— Одинокий Путник встал, убрал клинок в ножны.— Да, я неплохо владею мечом и копьем, но с целым войском вряд ли справлюсь.

— Я тебе помогу,— великодушно пообещала Соня.

Тротби прикрыл глаза. Странная мысль снова увлекала его из этой жизни в потусторонний мрак. Как сквозь сон он слышал негромкие голоса Рыжей Сони и ее друга, как сквозь туман видел очертания их высоких фигур. Стервятники стервенели. Шум крыльев и пронзительные крики пробудили Тротби. Он с трудом отвел взор от стаи мерзких птиц и сказал:

— Берите лошадей. Вон та, буланая, быстроходна и легка. Она словно создана для тебя, красавица. А ты, друг, можешь взять коня сотника. Он некрасив, зато вынослив и силен.

Из чувства противоречия Соня хотела сказать ему, что буланая страшна, как сам Нергал, и к тому же кривонога, но, посмотрев на великолепную породистую кобылку, что стояла у края дороги и спокойно щипала свежую травку, не стала лгать.

— Ладно,— с неохотою согласилась она.— Буланая мне подходит.

— Вижу, ты знаешь толк в лошадях, Тротас Анжелиас,— заметил Шон, подходя к мощному жеребцу сотника. Каурый скосил на него огромный черный глаз и тихо всхрапнул, будто признавая в этом большом человеке нового хозяина.

Тротби кивнул Шону и повернул своего вороного в обратную сторону.

— Что ж, поехали! — Соня ловко вскочила на маленькую изящную буланую, оглянулась на спутника.

Тот уже сидел в седле, с удовольствием рассматривая роскошную, расшитую золотом и бисером уздечку. Судя по всему, покойный Лобл не был особенно щепетилен при сборе налогов — откуда иначе у десятника стражи такой конь, такие доспехи и такая сбруя?..

Неспешным шагом Сонина кобылка пошла за прекрасным вороным Тротби. За ней тотчас последовал широкий, как тумба, конь Шона, видимо влюбленный в стройную буланую красавицу. Затем к ним присоединились клячи трех стражников, изрядно покусанные обезумевшими от крови стервятниками…

Полдень миновал. Солнце уплыло дальше, за деревья. Дорога потемнела от теней; тишина уже не была столь прозрачна, как утром,— хруст сухих листьев под копытами ничуть не нарушал ее, равно как и тихий посвист Одинокого Путника, и бряцанье оружия, привязанного за ножны к седлам. Легкий ветерок затих ненадолго, потом развернулся и задул в спины всадникам, подгоняя. Словно почувствовав его, Тротби с улыбкой махнул рукой новым спутникам, призывая их поторопиться, и пришпорил вороного.