Изгнанник Ардена - Софи Анри (российский автор)

покидаю Голдкасл. – Он коснулся ее щеки и стер новую слезинку. – Когда решу кое-какие дела, я вернусь и обязательно все расскажу.

Мари рвано вздохнула и кивнула, глядя на него с такой надеждой, что у Тристана сжалось сердце.

– Давай помогу.

Он забрал из ее руки гребень, сел на кровать рядом и принялся нежно и осторожно расчесывать длинные спутавшиеся волосы.

В груди что-то щелкнуло, будто на место вернулся еще один важный кусочек, без которого он не мог жить и дышать в полную силу.

Глава 40

На следующий день Тристан провел во дворец Изекиля, чтобы они встретились с Кристин, которая после Миреаса сразу направилась в Фортис. Накануне он отправил весточку, что прибыл в Фортис и скоро наведается в гости, поэтому Кристин заранее позаботилась о том, чтобы у ее покоев не было стражи.

Но у двери в ее комнаты Тристан заподозрил неладное. Изнутри раздавались звуки бьющейся посуды.

– Пошла вон и не смей приходить, пока я сама тебя не позову, – сквозь рыдания проорала Кристин, а в следующий миг из покоев выскочила перепуганная служанка. Она даже не заметила Тристана с Изекилем и заторопилась к лестнице, бормоча себе под нос что-то про совсем ополоумевшую госпожу.

– Что это с ней? – с неподдельной тревогой спросил Изекиль, и Тристана вмиг осенило.

Какой же он болван!

– Кажется, она оплакивает тебя, – виновато произнес он. – Я отправил в Фортис гонца гильдии, чтобы сообщить о твоей кончине при пожаре, а опровергнуть забыл из-за…

Тристан неловко замолчал. Ему стало противно от самого себя. Он так сильно погряз в переживаниях об Адалине, что даже не подумал о чувствах сестры, хотя отлично знал, как эта весть ее ранит. Тристан всегда был эгоистом, и с годами ничего не изменилось.

Изекиль одарил его взглядом красноречивее тысячи грязных ругательств. Он распахнул дверь настежь, и перед ними предстало душераздирающее зрелище. Кристин сидела на полу среди битой посуды, сжимая в руках мужскую перчатку, очевидно, принадлежавшую Изекилю, и горько плакала. Тристан не видел ее в таком состоянии уже очень много лет, и чувство вины мерзкими щупальцами обвило горло, мешая дышать.

– Кристин… – с нежностью прошептал Изекиль и сделал несколько шагов.

Она только сейчас заметила, что уже не одна, и, подняв голову, так и замерла. В комнате царила тишина, пока смятение у нее на лице сменялось осознанием происходящего, а потом изумлением.

– Т… т-ты? – заикаясь, прошептала она и покачала головой, будто не веря своим глазам.

Изекиль приблизился к ней и опустился на колени, пока Тристан продолжал стоять как истукан и наблюдать за ними. Казалось, в их странных отношениях настал переломный момент.

– Кристин, я жив. Со мной все в порядке. – Он протянул руку и стер большим пальцем слезы с ее щеки. – Я не умер.

Она шумно всхлипнула, икнула, а потом сделала то, что было в ее характере.

– Проклятый мерзавец! – Она хлестнула его же перчаткой ему по лицу, но Изи даже не шелохнулся. – Я. – Еще одна пощечина, но уже ладонью. – Оплакивала тебя. – Удар по плечу. – Два дня. – Толчок в грудь. – А ты явился сюда как ни в чем не бывало. Ненавижу тебя, неотесанный седовласый деревенщина.

Каждое слово Кристин сопровождала толчками в грудь, но Изекиль будто прирос к полу и не сдвинулся с места.

Тристан шагнул ближе к ним и уже хотел открыть рот, чтобы объяснить сестре, что это его вина, но Изекиль полоснул его предостерегающим взглядом.

– Ненавижу тебя. Ненавижу. Ненавижу!

У Кристин началась настоящая истерика. Она продолжала колотить Изекиля, пока он не перехватил ее за запястья. Изекиль прижал ее к себе и, вопреки всем протестам, поцеловал. В губы. Прямо при Тристане. Кристин больше не сопротивлялась. Она обмякла в его объятиях и ответила на поцелуй, тихо всхлипывая и содрогаясь всем телом от недавних рыданий.

Тристан деликатно удалился, чтобы они поговорили наедине. Им наверняка многое предстояло обсудить.

* * *

Когда Тристан вернулся, они оба сидели на диване. Голова Кристин лежала на плече Изекиля, а пальцы их рук были переплетены. Изекиль гладил ее по распущенным кудрявым волосам и что-то тихо шептал, а она не пререкалась, не кривилась в притворном возмущении и неприязни и даже не пыталась отстраниться. В объятиях широкоплечего и высокого, как тополиное дерево, Изекиля она выглядела такой хрупкой, нежной и беззащитной – такой, какой никто при дворе Фортиса никогда ее не видел.

Заметив Тристана, они даже не шелохнулись. Казалось, Кристин надоела ее старая игра, в которой она постоянно оскорбляла Изекиля и притворялась, что он ей противен. Или за те два дня, когда считала его мертвым, она поняла, насколько им дорожила.

– Крис, прости меня. Это я виноват, что не опроверг весть о смерти Изи.

– Я бы тебя убила, Трис, но сейчас у меня нет сил ругаться, – устало произнесла она. – Тем более сейчас есть проблемы поважнее. Рой в городе.

Спина Тристана напряглась, и он сжал руки в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Откуда ты узнала?

– Как ты и приказал, я отправила весточку в дом Стейнов на имя Вайолет, и в тот же вечер мне пришел ответ от самого Роя. Я узнала почерк. Он написал, что согласен увидеться с тобой в любое время.

– Вот так просто? – удивился Тристан.

– Может, он приготовил для тебя ловушку? – с сомнением спросила Кристин. – Не понимаю я его мотивов.

– А может, он, как и все мы, просто хочет отпустить старые обиды и идти дальше? – предположил Изекиль, продолжая гладить Кристин по спине. – Я задействовал все наши сети, и мне удалось кое-что разведать о тайной гильдии «Буря возмездия».

– Наши конкуренты? – невесело усмехнулся Тристан.

Изекиль мрачно покачал головой.

– Это гильдия убийц. Они карают преступников из знати, но делают это очень тихо. Смерти подстраивают как несчастные случаи.

Тристан зачесал отросшие пряди назад и обреченно вздохнул. Рой всегда был максималистом, а его суждения и действия – радикальны. Он придерживался правила «все или ничего», и, судя по его деятельности, с годами ничего не изменилось.

– Отправь послание, я буду ждать его в нашем старом штабе, сегодня после заката.

– Мы пойдем вместе.

Кристин приосанилась, сбросив с себя руку Изекиля, но вторую его ладонь не выпустила.

– Нет. – Тристан покачал головой. – Я должен встретиться с ним с глазу на глаз. Я выгнал его из гильдии, изгнал его. Это касается только нас двоих, – сказал он, своим голосом показывая, что сейчас перед ними стоит не их друг, а глава гильдии и