По краю земли - Катерина Ромм

успел даже встать со стула, когда дверь распахнулась. Вот так просто, без стука. Заходите как к себе домой, пожалуйста…

В комнату ворвались сразу несколько человек: старейшина Деметрий, за ним хромой парень лет двадцати и запыхавшийся толстяк с пухлой сумкой, в белом лекарском жилете. Замыкала шествие герра Ивжени, взволнованная и раскрасневшаяся, в скромном платье поверх узких брюк. Увидев Венду, она ахнула и прижала ладони к лицу. Ей было чего испугаться: девушка лежала на постели среди покрывал и обрывков простыней, пропитанных кровью. Требовалось некоторое время, чтобы сообразить, что она в порядке.

Шаги и голоса разбудили Венду. Она вскинула голову, ошалело посмотрела на вошедших и, кажется, быстро сообразила, что к чему. В первую очередь она склонилась над мальчиком и горько поджала губы – значит, его состояние не улучшилось, догадался Лилаш. Затем сползла с кровати и сделала несколько неуверенных шагов в сторону родителей, на ходу оправляя безнадёжно изгвазданную тунику.

Деметрий и Ивжени остановились посреди узкой комнаты. Лекарь попытался их обойти, но, очевидно, ему было неловко протискиваться мимо старейшины, поэтому он замер за спиной Деметрия, переминаясь с ноги на ногу. Венда не отводила глаз от лиц родителей: смотрела то на отца, то на мать. И вдруг, приложив обе руки к сердцу, она глубоко поклонилась. А когда снова выпрямилась, на щеках серебрились слёзы.

– Венда! Как Фелтон?!

Хромой бросился к девушке. Наверное, это был тот самый друг, что ушёл за помощью, и, похоже, он переполошил весь Ориенталь. Парень обхватил Венду за плечи и заглянул ей в глаза. Она ничего не ответила.

Лекарь словно очнулся ото сна. Вежливо кашлянув, он, как мог, втянул живот и обошёл Деметрия: старейшина заворожённо застыл на месте и ничего не заметил. Лекарь покрутился перед кроватью, будто бы решая, садиться ему на окровавленные простыни или нет, но потом всё‐таки пристроился и склонился над мальчиком, вооружившись пенсне.

– Пожалуйста, скажите, что он поправится, – прошептала Венда.

Лекарь долго не отвечал, и, мучительно считая каждую секунду повисшей тишины, никто не решался нарушить её прежде него. Венда не выдержала первая:

– Ну скажите же хоть что‐нибудь!

Мужчина снял пенсне и откашлялся.

– М-мальчик в‐везунчик, – запинаясь, отозвался он. – Рана глубокая, но это н-ничто в сравнении со стихийной м-магией.

– Стихийная магия?! – воскликнул парень. – Ядрёный корень! Как же вы справились?

Лилаш посмотрел на Венду. Со стороны было заметно, что она стоит на ногах только благодаря своему приятелю: парень поддерживал её за талию и за руки, и она почти повисла на нём, прислонившись головой к широкой груди.

– Венда спасла мальчика, – подал голос Лилаш. Горло саднило, будто он не пил несколько дней, и говорить было больно. Но он очень хотел, чтобы они узнали: сегодняшний день мальчишка прожил, черпая жизненную энергию и стихийную силу этой худенькой, измождённой девочки. И только благодаря ей он выжил.

Ивжени протянула к дочери руки, и парень бережно передал её матери. Венда уткнулась носом в плечо Ивжени, обняла её за шею и закрыла глаза. Лилаш был тронут – и тут же почувствовал себя одиноким. Взгляд непроизвольно скользнул по книгам, по жёлтеньким занавескам, которые сшила Гжен, потом – по старой верной собаке, притихшей в углу комнаты… Когда Рики не станет, что останется ему в этой жизни?

– Венда, мы безумно тобой гордимся, – тихо, но очень чётко сказал старейшина Ориендейла. – Всё, через что ты прошла… Ни я, ни мама бы так не смогли. Это гораздо больше, чем сделали мы.

– Неправда, – прошептала девушка.

– Правда, – возразил отец и неловко погладил её по спутанным волосам.

Часть 6

α

Кабинет пронизывало солнце. Мартовское, яркое, безжалостно выставляющее углы в самом неприглядном свете. Граф сидел в своём кресле и не мог не замечать клубы пыли под мебелью и тёмные разводы на стенах – это плесень, что ли? Отвратительно. Надо заставить их убраться как следует. Неужели обязательно каждый раз стоять над душой и всё контролировать? Почему после стольких лет они не понимают…

– Кхм… Граф Сэптен, сэр? – женщина в кресле напротив наклонилась вперёд и побарабанила по столу пальцами.

Сэптен взглянул на неровно обрубленные ногти, тёмные волоски на фалангах и почувствовал, как в горле шевельнулся склизкий комок.

– Я вас слушаю, Талия, продолжайте, – бросил граф и торопливо перевёл взгляд за окно.

– Да я уже закончила и всё жду вашего ответа. Вы выделите нам десять тысяч на расширение больницы? Отдельные медики не справляются – надеюсь, это я понятно объяснила.

Женщина сухо поджала губы. Она смотрела прямо на Сэптена – так сказать, буравила его взглядом. Поистине неприлично, но чего ещё ждать от простолюдинки? Граф готов был простить Талии грубость, если бы только она убрала свои мерзкие клешни с его стола.

– Десять не дам, – раздражённо ответил он. – И вообще, почему именно десять? Вы мне смету предоставьте сначала.

Женщина медленно моргнула круглыми глазами и разве что не ухнула, как сова.

– Безусловно, я предоставлю, но, как я сказала ранее…

– Всё, я понял. Дам восемь тысяч на больницу, ещё две распределим по частным медикам.

– Благодарю. – Она кивнула и поправила на груди плотный чёрный платок, закрывающий морщинистую шею. Талия приходила к графу не в первый раз и уже усвоила, что морщины отрицательно влияют на его щедрость. – Медикам, конечно, нужно больше, чем две тысячи, но это уже не мои заботы. Пускай сами клянчат.

Сэптен усмехнулся – вот эта прямолинейность всегда ему нравилась. Он даже подумал, не накинуть ли ещё тысячу за такой кульбит, но прежде, чем мысль успела оформиться, в дверь постучали.

– У меня приём! – крикнул граф, однако дверь всё равно приоткрылась, и секретарь просунул в кабинет свою бледную рожу.

– Сердечно извиняюсь. Но к вам из Флоры… из дворца со срочным визитом! – выпалил он.

Сэптен прищурился.

– Сам король, что ли, пожаловал?

– Нет-нет, сэр. – Секретарь открыл дверь шире и теперь уже весь появился на пороге. Худой и высокий, как вешалка: Сэптен обычно скидывал на него верхнюю одежду, когда приходил с улицы.

– Ну, тогда кто?

– Магистр Гимель.

Ответ Сэптену не понравился, но он не дрогнул и даже бровью не повёл. Надо было держать лицо. Прежде всего – держать лицо. Остальное приложится.

– Ради короля я бы, конечно, прервал приём немедленно, – мягко сказал граф и улыбнулся, – а вот магистру земли всё‐таки придётся обождать, пока мы закончим с госпожой Талией. Не беспокой нас больше.

– Всё понятно, сэр. Спасибо. – Секретарь послушно удалился.

Талия дождалась, пока он выйдет, и проронила:

– Мы с вами закончили, разве нет?

Сэптен вырвался из кресла и