По краю земли - Катерина Ромм

сознания. Вокруг его шеи, словно уродливое щупальце, обвилось нечто – Лилаш никогда такого не видел. Не видел и сейчас, потому что нечто проникло под кожу и разглядеть можно было только отдельные воспалённые узлы. «Это не узлы, – всхлипнула Венда рядом с ним. – Это жемчужины ожерелья…»

Ожерелье, вросшее в тело? До боли стиснув зубы, Лилаш нёсся к мельнице и перебирал в уме всё, что знал об увечьях и об устройстве мира. Прежде всего, конечно, он знал, что раненому требуется лекарь. Настоящий и не первый попавшийся, а самый лучший. Это была не просто какая‐то травма, нет… Скорее всего, это стихийная магия. И, к сожалению, Лилаш знал, что в округе уже давно нет достойного мастера. Седериж смог бы помочь, наверное, но последний раз они виделись лет семь назад, перед тем как Седерижа пригласили к королевскому двору во Флору. Он так и не вернулся.

– Ожерелье – это подарок из Флоры, – объясняла Венда по пути. – Я не знаю, кто его сделал… Оно было жутко красивое, изящное! Марк сказал, что никогда не видел такой тонкой работы, а он мастер…

Гномы?

Лилаш устроил мальчика на своей кровати и беспомощно посмотрел на скрюченное тельце.

– Он едва дышит! – Венда готова была снова разрыдаться, но пока что держалась. – Мне съездить за лекарем?

– Это не поможет. – Лилаш покачал головой и отошёл к окну.

– Но как же так?!

Она что‐то кричала, ударилась в слёзы, потом упала на пол, зажав лицо руками. Ему было жалко девушку, и всё же Лилаш изо всех сил старался не обращать на неё внимания. Необходимо было сосредоточиться.

Ожерелье на шее Фелтона пылало, проступившая сквозь кожу кровь была вязкая, словно жидкий мёд, и мальчик не мог вдохнуть. Если предположить, что это действительно гномья работа… Безудержная энергия земли, которая затмила собой остальные стихии… И ведь, как назло, они в лесу, где эта стихия сильнее прочих!

– Герра Венда, до нас дошли слухи, что вы родственница короля Аргелена Амейна и наследная принцесса Флоры. Это правда? – жёстко спросил Лилаш.

– Какое это имеет значение?! – воскликнула девушка, вскидывая голову. В её глазах было столько боли и страха, что на мгновение Лилаша парализовало. Он стряхнул морок и перевёл взгляд на мальчика.

– Имеет – для вашего друга.

Тогда она слабо кивнула, по-прежнему не вставая с тонкого ковра у изголовья постели. Рика пристроилась рядом.

– Я думаю, что он до сих пор жив только благодаря вам, – осторожно признал Лилаш. Ему не хотелось пугать её, однако ей следовало это знать. – Я не магистр, вестимо, но у нас тут много книг…

Он кивнул на плотно заставленные полки вдоль всей северной стены и увидел, как лицо девушки ещё больше перекосилось. Что он такого сказал?

– Если в вас течёт королевская кровь, то вы – носитель той самой силы, что питает стихии. Если ожерелье заговорили гномы…

– Очень много «если», – с горечью заметила Венда.

– Я знаю. Но ничего другого у меня нет, простите. И сейчас мне нужна ваша помощь.

Вдвоём они вынесли обмякшее тело Фелтона во двор и обогнули мельницу, где небольшая плотина перегораживала поток воды, прежде чем позволить ему водопадом обрушиться на ковши колеса. Уже рассвело, и в этом чистом утреннем свете мальчик казался совсем бледным, почти синим. Лилаш занёс Фелтона на глубину и погрузил его в реку, оставив на поверхности лишь рыжие вихры. Венда, закусив губу, наблюдала за действиями Лилаша. Оба стояли в воде по пояс.

– Держи его вот так, за плечи, – бросил Лилаш. – Ни в коем случае не давай ему коснуться камней или дна…

– А вы?..

– Я попытаюсь избавиться от ожерелья.

– Как?!

Он коротко взглянул на девушку и достал из сумки на поясе нож. Венда не моргая уставилась на сверкающее лезвие.

– Мне так жаль… – прошептала она. – Это всё из-за меня…

– Ну-ка молчи! – прикрикнул Лилаш. – Сейчас не время!

Венду заметно трясло, но она послушно перехватила мальчика и кивнула. Её отчаяние, как ни странно, придало Лилашу сил. Он не сумел спасти Гжен… Никто бы не сумел. Но в мальчишке ещё теплится жизнь, и сейчас эта жизнь – в его руках. Он должен хотя бы попытаться!

Низко склонившись над горлом Фелтона и едва не касаясь поверхности воды носом, Лилаш прислонил нож к красной потрескавшейся коже, натянутой, как барабан, на крошечных жемчужинах, и надавил на рукоятку. Будь мальчик над, а не под водой, кровь бы вышла из-под ножа густой тягучей пеной. В воде же она выплеснулась наружу уродливым сгустком. Лилаша замутило, но он не позволил себе отвлечься. Сосредоточился на острие лезвия – и на молитве, которую шептал про себя. Воде и Ангелу.

– У нас получится. У нас получится. У нас… – твердила Венда. Она начала тихо, еле слышно, но с каждым разом повторяла своё заклинание громче и громче.

И Лилаш продвигался под этот исступлённый бубнёж всё дальше и дальше. Гладкие горячие жемчужины одна за другой выскакивали из плоти; Лилаш больше не видел их среди крови, но чувствовал грубыми пальцами: одна, другая, третья… Даже сейчас, выпив почти всю без остатка жизнь из бедного мальчика, ожерелье не насытилось и продолжало жалить руки Лилаша, словно стая взбесившихся муравьёв.

Но когда самое сложное оказалось позади и Лилаш понял, что ожерелье свободно лежит в его руке, он столкнулся с неожиданным препятствием: застёжка не открывалась! Возможно, механизм заело от крови или же это было частью зверского колдовства – как Лилаш её ни крутил, она не поддавалась. Он попробовал разорвать или разрезать ожерелье, но без толку.

– Будь ты проклят, Сэптен! – взвыла Венда, догадавшись, что Лилаш не справляется. – Ты и вся твоя больная семья!

Она нырнула под воду, кажется, даже не задержав дыхание, и принялась тянуть и терзать серебряную застёжку изо всех сил. Лилаш прикрыл глаза и уловил краем уха, как верещит в заливе кукушка… Нужно сосредоточиться. Поскорее отнести мальчика обратно в дом и перевязать жуткую рану, не давая ожерелью коснуться кожи. Как снять эту дрянь – пускай разбираются магистры стихий. Если Фелтон выживет и если яд не слишком глубоко проник в тело…

Но тут ожерелье всё‐таки спало с изуродованной шеи. Венда вынырнула на поверхность, лицо и волосы в кровавой плёнке, и её вырвало.

Стук копыт и конское ржание на дворе мгновенно вырвали Лилаша из тревожного забытья. Он задремал, сидя за столом, уронив голову прямо на грязные руки – только тогда они перестали трястись. Лилаш покосился на кровать – Венда свернулась калачиком рядом с Фелтоном, – затем на часы. Близился полдень.

Тело налилось противной тяжестью, и Лилаш не