Наследие Иверийской династии. Господин Демиург - Нина Малкина

Витражная Мелира ожила, поманила меня в свои объятия. И поторопила: «Беги ко мне!»

– Слышите? – испуганно встрепенулась я.

И удивилась, почему никто не озирается. Это не голос даже – гром, грохот, разрывающий небеса. Звучащий не только здесь, в Обители, но над всем королевством. А может, и над всем миром.

«Беги!»

Разум пронзило острой болью. В висках застучала кровь, тело задрожало, потом заледенело. Я не могла дышать, не могла совладать с самой собой – руки и ноги стали чужими, словно кто-то применил илентор. С невероятным усилием я сделала шаг. И, оттолкнув промакивающую мой лоб Фидерику, сбив с ног Стрилли, рванулась к выходу.

– Я всех вас подвела, – зашептала я в горячке. – Каждого. Скоро придёт гибель, – я прикусила губу. – Бежать! Свадьба – новое начало… Ужасное новое начало! Нельзя… – я задохнулась. – Бежать!

В спину летело моё имя, голоса друзей, но я их не различала.

«Беги. Беги. Беги!»

Я стрелой понеслась прочь, но вдруг наткнулась на кого-то, а в следующий миг щёку обожгло огнём. Пощёчиной. Не сильной, нет. Но такой неожиданной, что я едва не рухнула – многослойная юбка помогла устоять.

– Это должно пг’ивести тебя в чувство, – сказал Куиджи.

– Псих… – вырвалось у меня.

Он обхватил меня, не позволяя упасть, обнял крепко, по-мужски, совсем не так, как когда-то обнимал юный студент Кроуницкой академии.

– Закопай свои стг’ахи, Юна, – шепнул он мне на ухо. – Как тг’уп. Ты боишься будущего, тебе стг’ашно, что будут последствия, но… дело уже сделано. Осталось идти только впег’ёд. – он помолчал. – Сейчас ты накинешь покг’ов Толмунда и выйдешь к Киг’мосу лин де Блайту. Вся банда изгоев будет г’ядом.

Он вручил мне флягу. Ту самую…

Я взяла её дрожащими руками, сделала глоток. Горло обожгло полыньим штормом, но в голове на удивление прояснилось. Всё стало цельным и понятным. Простым. Будто горечь и хмель выжгли агонию и безумие, распахнули глаза на то, что происходит вокруг. Счастливые друзья. Солнечный день. Любимый ментор, что уже заждался меня внизу. Я спокойно и глубоко, насколько позволял корсет, вдохнула. На место странных голосов пришла тишина – в комнате все потрясённо застыли. Подавив желание приложиться к фляге ещё раз и хорошенько надраться, я вернула выпивку владельцу и сказала:

– Спасибо.

Куиджи кивнул.

– Я… – закусив губу, я виновато оглядела шокированных людей и рудвиков. – Простите, – улыбка вышла самой дружелюбной. – Я нервничаю перед ритуалом. Ведь не каждый день выходишь замуж, да?

– Да ещё за Кирмоса лин де Блайта, – хмыкнула Сирена.

– Это вполне нормально, – торопливо встряла Фидерика. – Знаешь, я начала чихать перед выходом к ритуальным чашам и думала, что так и не смогу остановиться…

Она неискренне рассмеялась. Я тоже.

– У женщин такое часто случается, – хлопнул меня по плечу Лоним. – Ничего необычного.

Под руководством Сирены и Стрилли – они умудрились поспорить! – в комнате быстро растянули огромный лоскут алой ткани.

– Поздравляю, – шепнула я смутившейся Фидерике, прежде чем меня полностью скрыл покров Толмунда.

Спускалась я уже в полном спокойствии. Только немного кружилась голова и тяжесть ткани давила на макушку. Друзья ушли вперёд, присоединились к гостям. Рядом остались только рудвики, вцепившиеся в края тяжёлого покрова, и Сирена. Это было против правил, но серебристая лилия настояла, что за мной нужно присмотреть, но главное – кто-то должен нести мою сумку. Ту самую, с подарком Великого Консула.

– Юна, – позвала подруга уже перед самым выходом.

Я остановилась. Огромные, в три человеческих роста, стеклянные двери отделяли нас от заполненного толпой зала. По бокам цвели гортензии в кадушках да маячили равнодушные стязатели.

– Я хочу сказать, что мы все… – Сирена осеклась. – Будем с вами. Ты зря держишь нас за идиотов, не способных к размышлениям. Мы знаем, что происходит. Квертинд уже делят на части. Разрезают, как торт. Утром я говорила с отцом. Часть знати Нуотолиниса уже присягнула новому королю. Даже на этой свадьбе есть те, кто пришёл насмехаться… а есть те, кто не пришёл, потому что сближаться с вами опасно. Вы теперь изгои. Мы все теперь изгои. Но нас не так уж и мало. Просто знай это.

Я сглотнула пересохшим горлом и кивнула. Вступать в диалог не хотелось. Не сейчас. Воцарившееся в сознании алкогольное безразличие ко всему, что было и будет, должно было спасти эту свадьбу.

– Госпожа! – громыхнул знакомый голос из тёмного коридора. – Не забудьте самое главное!

Гулкие торопливые шаги взлетели к сводам. Ко мне приближалась Арма с подносом в руках. На нём лежал фамильный пергамент с печатью консульства; стоило служанке приблизиться, как свиток вспыхнул мягким свечением. Сияющая магия артефакта подсветила белокрыльник.

Цветок Девейны я молча выкинула.

Громыхнула музыка – двери задрожали. Створки распахнулись, и я, путаясь в алой и белой тканях, едва успела вырастить в ближайшей кадушке фиолетовый подснежник. Ловко прикрепила его к пергаменту и под тихое озадаченное лулуканье рудвиков вошла под мозаичные своды.

Оркестр приветствовал меня нарастающим величием мелодии – мощные раскаты заглушили гомон. Я на секунду замешкалась, но расправила плечи и двинулась по сверкающим плитам. К ритуальным чашам. К Кирмосу. К своему счастью.

Сохраняя вбитое мелироанской академией достоинство, я плыла через весь залитый разноцветными лучами зал, как по облачному мосту – неспешно. Длинный шлейф тянулся следом жемчужно-туманной рекой, алый покров прятал меня от посторонних глаз. Дымные струи амбры вились в воздухе, смешиваясь с цветочным ароматом.

Сквозь ткань всё представало в алом свете, будто Красная луна залила воздух своим сиянием и из него то и дело выныривали знакомые фигуры.

Вот стоит Голомяс. Он держит в руках розу и улыбается. Дальше Лоним поддерживает постаревшего отца. Куиджи, Фидерика… Мон.

По виску скатилась капля пота. «Беги», – сказала она, но я упрямо тряхнула головой.

Надалия Аддисад вместе с Дамной держатся отдельно от остальных и шепчутся о чём-то своём. Хмурится Фаренсис, а Бэзил Окумент, в котором я никогда не признала бы друга, смотрит благосклонно. С ним рядом серьёзная Мотана.

Безымянный бард, стоя в толпе, вытирает беретом уголки глаз. И как его сюда пропустили?

На Лаптолину я предпочла не смотреть, зато улыбнулась Толстому Мону – он, казалось, ни капли не изменился за всё время, даже не выпустил из рук сундучок целителя.

Из сестёр я успела заметить только Хломану, Матрицию и Финетту с матерью. Удивительно, но не было Приин. Зато неожиданно среди гостей ярко выделялись Оуренские. Виттор и Артур стали ещё более непохожими: темноволосый, загадочный, с кругами под глазами и острыми скулами, Артур походил на болезненного