Девять принцев Амбера. Ружья Авалона - Роджер Желязны

Я и не собирался влюбляться. По крайней мере, тогда. Мы же все это время были пленниками. Какая в этом для нее радость?

– Ну теперь все закончилось, – успокоил я. – Ты попал в плен потому, что связался со мной и пытался убить Эрика. Разве не так?

– Да. А потом она присоединилась ко мне.

– Я не забуду этого, – отвечал я.

Мы торопились. Спускаться надо было глубоко, а между фонарями было футов сорок. Это была громадная естественная пещера. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь знал, сколько там тоннелей и коридоров. Внезапно меня охватила жалость ко всем узникам, что гниют там, в темницах, по какой бы причине они ни попали туда. И я решил отпустить их всех или найти им применение получше.

Медленно тянулись минуты. Внизу уже замерцали факелы и фонари.

– Есть одна девушка, – начал я. – Зовут ее Дара. Она сказала мне, что Бенедикт ее прадед, и дала причину поверить ей. Я поведал ей кое-что о Тенях, реальности и Образе. Над Тенями она имеет некоторую власть, и она просто рвалась пройти Образ. Когда я в последний раз видел ее, она торопилась сюда. Бенедикт несколько минут назад поклялся, что и не слыхивал о ней. И мне вдруг стало страшно. Я хочу остановить ее прежде, чем она доберется до Образа. И как следует повыспросить.

– Странно, – кивнул Рэндом, – очень странно. Я согласен. Ты думаешь, она сейчас здесь?

– Если еще нет, то скоро примчится.

Наконец мы опустились на дно. И я рванулся в полутьме к заветному коридору.

– Стой! – выкрикнул Рэндом.

Я остановился и обернулся. Но не увидел его. Пришлось вернуться. Он оказался за лестницей.

Вопрос не успел сорваться с моих губ.

Рэндом склонялся над рослым бородатым мужчиной.

– Мертв! – произнес он. – Очень тонкий клинок. Хороший выпад. Совсем недавно.

– Вперед!

Мы оба рванулись к тоннелю и помчались по нему. Наконец седьмой проход справа – он-то и нужен! На ходу я вырвал из ножен Грейсвандир. Массивная, окованная металлом темная дверь оказалась распахнутой.

Я метнулся в нее, Рэндом следом. Черный пол этой громадной палаты очень гладок, похож на стекло, но не скользит. На нем полыхал Образ – сложный мерцающий лабиринт кривых линий, ярдов этак полутораста длиной.

Мы остановились у самого края.

Кто-то был там, проходил Образ. Я почувствовал странный колючий озноб, как всегда бывало здесь. Дара?.. Трудно было сказать что-то определенное, вокруг темной фигуры взметались фонтаны искр. Кто бы это ни был, в нем была королевская кровь, ибо все знали, что любого иного Образ уничтожит – а чужак уже прошел Великую Кривую и осиливал переплетение поворотов, ведущих к Последней Вуали.

Светящаяся фигура менялась с каждым шагом. На мгновение мои чувства отказались воспринимать тонкие подсознательные намеки, которые стремились пробиться ко мне. Рядом судорожно охнул Рэндом, и этот звук словно разрушил плотину в моем подсознании. На мой разум обрушился поток впечатлений.

Пламя башней возвышалось над этой почти призрачной палатой, потом съежилось, сократилось почти в ничто. На мгновение мелькнул силуэт хрупкой женщины, должно быть, Дары – волосы ее светились, струились, потрескивали статическими разрядами. А потом это были не волосы, но рога, большие и изогнутые, растущие из широкого неоформленного черепа, а кривоногий их обладатель неуверенно переступал копытами по горящей тропе. И что-то еще… чудовищный кот… безликая женщина… Крылатое существо неописуемой красоты… башня из пепла…

– Дара, – крикнул я, – это ты?

Собственный голос эхом вернулся ко мне, и все. Существо это, кем и чем бы оно ни было, продиралось сейчас сквозь Последнюю Вуаль. Мускулы мои напряглись, невольно подражая идущему.

Наконец оно пробилось к центру.

Да, это была Дара! Высокая и величественная, прекрасная и ужасная одновременно. Один вид ее терзал мой разум. Ее руки были в возбуждении подняты, нечеловеческий хохот срывался с губ. Я хотел отвернуться, но не мог. Неужели я и впрямь обнимал, ласкал и любил… вот это? Одновременно такого отвращения и желания я не испытывал никогда. И не мог понять причин поглотившей меня раздвоенности.

Потом она поглядела на меня. Смех прекратился. Прозвенел ставший незнакомым голос:

– Владыка Корвин, теперь ты правитель Амбера?

Кое-как я ухитрился ответить:

– Практически да.

– Хорошо! Тогда узри же свою участь!

– Кто ты? Что ты?

– Ты этого не узнаешь, – ответила она. – Сейчас в точности слишком поздно.

– Не понимаю. Что ты имеешь в виду?

– Амбер, – произнесла она, – будет разрушен.

И исчезла.

– Что за дьявольщина? – выдавил Рэндом. – Что это было?

Я стоял завороженный.

– Не знаю, поверь мне, не знаю. И чувствую… что важнее всего как раз то, что мы узнали.

Он схватил меня за руку.

– Корвин, – лихорадочно проговорил Рэндом, – оно… она… имела в виду именно это. И ведь такое возможно.

Я кивнул:

– Знаю.

– Что мы теперь будем делать?

Я вложил Грейсвандир в ножны и повернул к двери.

– Собирать осколки, – сказал я. – Сейчас в моих руках то, чего я вроде как всегда хотел, и я должен защитить добытое. И ждать, пока вот это вот придет само, я не могу. Я должен разыскать его и остановить, прежде чем оно дотянется до Амбера.

– А где искать, ты знаешь? – спросил он.

Мы повернули в тоннель.

– Думаю, на другом конце Черной Дороги, – ответил я.

По дну пещеры мы дошли до лестницы, возле которой лежал мертвец, и кругами стали подниматься, оставив его внизу, во мраке.

Примечания

1

Стандартная симптоматика гипогликемии, а заодно вероятная аллюзия на «Гамлета» В. Шекспира (в переводе М. Лозинского «Он тучен и одышлив», в переводе В. Рапопорта «Он весь в поту и дышит тяжело»). Здесь и далее прим. ред.

2

К. К. Мур «Визит св. Николая, или В ночь перед Рождеством».

3

Искаженная цитата из «Гамлета» В. Шекспира.

4

Адольф Эйхман (1906–1962) – оберштурмбаннфюрер СС, начальник отдела IV D 4 РСХА, «архитектор Холокоста». После Второй мировой сумел по фальшивым документам уехать в Аргентину, в 1960 г. похищен агентами Моссада и доставлен в Израиль, после открытого судебного процесса приговорен к смертной казни и повешен. Согласно выпущенной в 1963 г. «Банальности зла» Ханны Арендт, построенной на материалах этого процесса, «Эйхман не был ни психопатом, ни чудовищем. Он был ужасно, невероятно нормальным человеком, а его действия, обернувшиеся гибелью миллионов людей, стали следствием желания хорошо сделать свою работу».

5

Белый кит, персонаж одноименного романа Г. Мелвилла (1851).

6

Отсылка к рассказу Р. Брэдбери «Чудесный костюм цвета мороженого» (1958).

7