Наш неистовый конец - Хлоя Гонг

– У меня есть один человек на пристани Бунда, который может вывезти нас из города, – сказала она, опустив руку и сжав кулак, едва только Рома повернулся к ней. – Военное положение не сможет помешать ему отправиться ловить рыбу, но нам надо будет отплыть не позже полудня. Если тянуть, боюсь, меня найдут. – Она устремила тяжелый взгляд на Венедикта. – Ты должен будешь встретиться с нами на Бунде. Что бы ни произошло.

Венедикт понимал, что она пытается сказать, хотя она и не произнесла этого вслух. Если его там не будет, они все равно отплывут. Если будет надо, она оглушит Рому и Алису и втащит их в джонку, но не станет рисковать их жизнями, оставшись из-за него.

Он кивнул и улыбнулся – улыбнулся искренне. Наверное, сейчас он впервые по-настоящему поверил ей.

– В полдень, – пообещал он.

Глава сорок

Они заколотили окна лаборатории досками и одно из них разбили, чтобы проходящие мимо Алые решили, что это помещение уже обыскали. Теперь в любую минуту в городе могли зазвучать горны, созывая тех, кто находился под командованием Гоминьдана.

«Интересно, скорбит ли по мне хоть кто-то из Алых?» – подумала Джульетта. Интересно, услышав о ее смерти, испытали ли они искреннюю печаль, или она для них была всего лишь номинальной фигурой, которой им приходилось оказывать уважение? К этому времени ее родители наверняка уже получили соболезнования от деятелей Гоминьдана по поводу смерти их дочери и обнаружили, что она пропала. Они уже поняли, что это она, Джульетта, объявила о собственной смерти.

– Мисс Цай.

Джульетта подняла голову с кухонного стола Лауренса. Его квартира находилась за помещениями лаборатории, и, опрокинув на пол несколько полок в коридоре, чтобы могло показаться, что здесь уже все разгромлено, они решили, что вряд ли сюда доберется кто-то из гангстеров или солдат. Но Джульетта все равно усилила засов, сунув нож с внутренней стороны, так что любому, кто попытался бы ворваться в квартиру, пришлось бы сначала сломать лезвие.

– Да?

Лауренс протянул ей тонкое одеяло. Джульетте было трудно до него дотянуться, потому что она не видела. Она плохо спала, и перед глазами у нее начало расплываться. В кухне было темно, потому что квартиру освещала единственная свеча, мерцающая в соседней гостиной. Солнце могло взойти в любую секунду, но его свет не проникнет сюда, так как они только что закончили заклеивать окна квартиры Лауренса несколькими слоями газет, чтобы никто с улицы не смог в нее заглянуть.

– Если все улажено, я пойду спать, – объявил Лауренс.

Рома поднял голову и нахмурился. Они с Алисой сидели на диване, и он зашивал порванный рукав своей сестры. Рядом с ними горела свеча.

– Лауренс, – с легкой укоризной сказал он, закончив шить, – как ты можешь спать? Ведь на улицах вот-вот начнется бойня.

– Я и вам, дети, настоятельно рекомендую сделать то же самое, – ответил голландец и, взяв из вазы с фруктами апельсин, положил его перед Джульеттой. – Примите добрый совет – когда человек собирается покинуть все, что знает, ему перед этим надо хорошо отдохнуть.

Джульетта взяла апельсин.

– Спасибо.

Лауренс, шаркая, перешел из кухни в гостиную.

– Мисс Монтекова, идите в гостевую спальню, хорошо? Мисс Цай, вы можете устроиться на диване, а тебе, Рома, я дам что-нибудь, чтобы ты поспал на полу.

Джульетта увидела, что Рома, хмурясь, смотрит на диван и мысленно прикидывает его ширину. Места на нем явно было достаточно для двух человек.

– Тебе не обязательно…

– Спасибо, – повторила Джульетта, перебив Рому. Лауренс исчез в коридоре.

– Джульетта, что…

– Он стар, Рома. – Она начала аккуратно чистить апельсин. – Ты что, хочешь шокировать его нарушением приличий?

– Нарушением приличий в то время, когда на улицах происходят массовые убийства, – проворчал Рома.

Джульетта отделили от апельсина дольку и положила ее в рот. Затем начала ходить по гостиной, разглядывая расставленные здесь вазы. Алиса начала что-то бормотать, но бормотала она так громко, что можно было разобрать каждое слово.

– Рома.

– Что? – Он пощупал ее рукав. – Еще одна дырка?

– Нет. – Алиса сдвинула брови и отодвинула руку. – Значит, ты… Ты женился на Джульетте Цай?

Джульетта подавилась апельсином.

– Я… – Даже в тусклом свете было видно, что Рома слегка покраснел. – Мы с ней хорошо знакомы.

Джульетта поперхнулась апельсином и едва удержалась от смеха. Тем временем Рома встал и подтолкнул свою сестру, чтобы встала и она.

– Пойдем, Алиса. Тебе надо поспать.

Он быстро вытолкал Алису в коридор и перебросился парой слов с Лауренсом перед тем, как тот удалился в свою спальню. Джульетте показалось, что она уловила слова «вакцина» и «ты уверен?». Из гостевой спальни донеслось еще какое-то бормотание, затем Рома появился снова, пробираясь ощупью в потемках и неся что-то похожее на циновку.

– Лауренс настоял, чтобы я взял вот это, – объяснил он, положив циновку на пол.

К этому времени Джульетта уже доела свой апельсин и сидела на диване. Больше ее не разбирал смех. Он был инстинктивной реакцией; скоро весь город будет залит кровью, и только смеясь можно было удержаться от слез.

– И ты ляжешь на эту циновку? – спросила она.

Рома вскинул голову и прищурился, словно пытаясь понять, действительно ли Джульетта задает ему вопрос или просто дразнит его.

Она улыбнулась. Рома вздохнул с облегчением и ногой отбросил циновку в сторону.

– Никто не умеет делать такое бесстрастное лицо, как ты, – сказал он, присоединившись к ней на диване. – Я все еще зол на тебя, дорогая, – добавил он по-русски.

Джульетта отшатнулась, прижав руку к сердцу.

– Зол на меня? Я думала, это уже в прошлом.

– Все остальное я тебе уже простил, – ответил Рома. – Я зол на тебя за то, что ты заставила меня думать, что ты умерла. Неужели ты не понимаешь, как это ужасно?

Джульетта прижала колено к его ноге. Он не отодвинулся, и она решила, что это знак того, что он ее простил.

– Венедикт жил с этим чувством несколько месяцев.

– Поэтому я и не думал, что ты провернешь этот трюк еще раз. Поэтому я и решил, что это правда.

Джульетта легко провела пальцами по его щеке, и Рома сжал ее руку.

– Мне тоже следовало бы злиться на тебя, – тихо проговорила она. – Как ты посмел прижать к своему виску пистолет, как будто твоя жизнь ничего не стоит?

Рома со вздохом прижался щекой к ее руке и закрыл глаза. Он казался сейчас таким юным. Таким уязвимым. Это был тот самый парень, в которого она влюбилась, он остался таким же под жесткой личиной, которую