Сергей Калашников - Клан Мамонта

Саня мгновенно ухватил его за загривок, сжав второй рукой пасть. Вячик тут же взял зверя за задние лапы и потянул.

- Вы чего? - оторопел глава клана.

- Глянь, что у него с лапой. Может, вылечим, тогда он от нас отвяжется.

Веник пожал плечами и потянулся к передней правой: - Завалите его налево, - скомандовал он. - Зуб даю, что рыбу вчера не он у вас утащил - слишком голодный. Или вы приврали, что её было много?

Придавив ногами левую лапу, пытающуюся скрести землю, он принялся ощупывать "пациента".

- Кости кажутся целыми. Суставы сгибаются и разгибаются, а вот... н-н-да! Подушечка распухла - недолго думая, парень полоснул по ней монеткой, и оттуда сразу потекла белесая жидкость.

- Гной! У меня такое было как-то. Бу-э-э-э, какая гадость, - Вячик отвернулся и икнул. А "доктор" снова склонился над лапой, что-то там разглядел и уцепился за это "что-то" ногтями. Потянул и извлёк длинную и тонкую, измазанную до полного неприличия занозу.

- На шип похоже, - кивнул Саня, тоже отвернулся и как-то ненормально рыгнул.

- Бросьте его, - Веник встал на ноги и отдвинулся в сторону. - Пусть сам вылизывает свою лапу, а то нам ни промыть нечем, ни завязать. Говорят, у них, у псовых, слюна целебная. И пусть валит, куда хочет, да побыстрее.

Качнув шакала, парни отшвырнули его в траву. Тот как-то по-кошачьи извернулся в воздухе, но встать на ноги у него не вышло - рухнул на бок. Вскочил и на трёх лапах умчался в кусты. А ребята вернулись к работе - оказывается потроха тоже нужно отделять от чего-то там, к чему они крепятся - своего рода, хирургия.

- Мне бы руки помыть, - спохватился Веник. - Полейте кто-нибудь.

- Не из чего. Девчата сосуд унесли. Надо идти к заводи, к поваленному дереву.

- Ага. Подайте копьё, чтобы подмышкой зажать. И готовьте вертел, и углей нажгите.

- Блин! Дрова-то кончаются, - озадачился Саня. - Опять нужно тащиться на тропу. И курицу эту кто-то должен сторожить, а то шакал утащит. Давай, Слава, карауль.

***

Когда, отмыв руки, глава клана вернулся "в расположение", Вячик завершал монтаж рогулек, между которыми пылали практически все оставшиеся дрова. Со стороны сосны с охапками древесных обломков в руках шли Саня и Ленка, а за ними Любаша несла копья и берестяной сосуд. Жизнь снова налаживалась. Потом началось заклеивание подорожником царапин и ссадин на Ленкиных ногах и слежение за тем, как подрумянивается устроенная над углями птица - парни то и дело подхватывали вертел на руки, спасая еду от обгорания, а Любаша брызгала на вспыхивающие от жира угли водой.

На источаемые от костра запахи на трёх лапах приковылял шакал. Поозирался затравленно, несколько раз трусливо отступил в ответ на резкое движение, но потом добрался до так и оставшихся чуть в сторонке внутренностей и набросился на них, словно ест первый и единственный раз в своей жизни. Слопал он всё без остатка в считанные секунды, а потом упал набок и счастливо высунул язык.

"Можете убивать, - говорил весь его вид, - я сделал самое главное в своей жизни и теперь абсолютно счастлив"

Но впечатление оказалось обманчивым - когда Ленка вытянула свои длинные стройные ноги, меняя позу, зверь подхватился и отбежал немного дальше.

- Нашего больного прошу не беспокоить, - прокомментировал это происшествие Веник.

- Какой больной? Вы что, всерьёз полагаете мои царапины чем-то существенным? - наморщила носик Ленка. Она так и сидела, сохраняя неподвижность и придерживая лопушки подорожника на своих исхлёстанных ногах. Ей было скучно.

- Не о тебе речь, а о шакале. Его тут доктор Пунцов давеча прооперировал, - хмыкнул Саня. - И вообще, сколько можно жарить? Горячее сыро не бывает. Давайте скорее есть.

Любаша ткнула тушку заострённой палочкой и замотала головой: - Терпение, только терпение.

Ещё несколько минут все слушали голодное ворчание в Санином животе, и ухмылялись. Наконец, повариха дала отмашку. Готовое блюдо подали поближе к сидящей на том же месте Ленке.

- Дели. Только смотри - на шестерых. Галка пришла - дрыхнет в убежище. Какая-то она вымотанная вся, даже не проснулась, пока мы тут базарили.

- Галчонок!? - обрадовалась Ленка и, теряя листочки подорожника, полезла внутрь домика.

- Вот так промываешь, промываешь, а она раз - и встала на коленки, - сокрушённо всплеснула руками Любаша и полезла следом за подругой. - Эй, - высунулась она минуту спустя. - А ну, дуйте быстро на брод за холодной водой. У Галки сильный жар - нужно её обтереть. И не суйтесь сюда - мы её разденем.

- Только еду заберите от греха подальше, - Саня сунул в проход конец палки, на которую так и была нанизана подрумяненная птица. - Пошли, парни. Заодно и дров прихватим, как следует. А то как-то мы совсем почти без топлива остались.

Едва ребята ушли, шакал снова поднялся и принялся пытливо изучать опустевшее место. Он обстоятельно подобрал пух и перья, раскиданные рядом с местом, где ощипывалась добыча, и сунул нос во входное отверстие.

- Пошла прочь, тварь вонючая, - раздался гневный Любашин голос. Потом донёсся шлепок и обиженный визг удирающего зверя.

***

- В общем, так, мальчики! - встретила ребят Ленка. - Давайте сюда воду, а сами начинайте строить дом с нормальной крышей. Вы представляете себе, что будет, если пойдёт дождь? Та самая знаменитая весенняя гроза? Это вам - лбам здоровым, начхать на всё, а Галочка у нас создание нежное, к тому же хворает. Потом и поедите, - добавила она, глядя на огорчённого Саню.

- Не, ну это просто полный и окончательный облом. Мамонт! Командуй, зараза. Пока я злой - всё разнесу.

- Э-э-... бери рубило и пошли к сосне. Попробуем кору с неё снять. А там видно будет, что делать. И не горячись так. Ты Ленку хоть раз в панике видел?

- Нет.

- Уже видел. Только что. Это она за Галку испугалась. Видать, совсем плохи у неё дела.

Кора с поваленной сосны отходила легко. Саня прорубил два кольца, разнесённые на полтора копья - это около трёх метров. Потом сделал продольный разрез, начиная с которого огромный пласт отделился от ствола почти без усилия - благо в этом месте дерево нависало над землёй, а не лежало на ней. И подходы с обеих сторон были удобные. Если на глаз, то у ребят оказалась пластина размером пять на три метра. Тащить её пришлось волоком по траве. Потом потребовалось возводить каркас, вырубая для него жерди в лесу - не слишком толстые стволы молодых осин легко и непринуждённо превращались в нужные элементы. Правда, поработать рубилом парням довелось всем по очереди - инструмент без рукоятки быстро утомлял. Собственно, всё сооружение представляло собой обычную двускатную крышу со стороной два с половиной метра - то есть равносторонний треугольник в сечении.