Елизавета Левченко - Цвет неба

Я поклонился Алексин, шепнув:

— Извини, я ненадолго. Пока присядь за стол.

Она нахмурила брови и с долей непонимания и тревоги посмотрела на меня, потом на стражников, выглянув из-за моего плеча. Я улыбнулся, показывая, что все хорошо. Тревога не пропала, но она все же к столам, оглядываясь. Дождался, пока она найдет свободное место и сядет, и только потом развернулся к замершим стражникам.

Дядя решил не тянуть, и объявить сейчас же о моем отречении, я был целиком и полностью "за". Чем раньше все закончится — тем будет лучше.

Он вышел вперед, я за ним, все присутствующие склонились в поклоне, даже те кто сидел — привстали и выказали дань уважения Наместнику и наследнику трона.

— Дамы и господа, представители наивысшей аристократии, — его голос прокатывался по площадке гулким эхом. — Я собрал вас, как наиболее приближенных ко двору, чтобы сообщить важное известие, затрагивающее не только вас, но все государство. — Он замолчал и повернулся ко мне. Чтож…

— Я, Дмитрий Версе, кровный сын последнего императора, находясь в здравом уме, по собственной воле отрекаюсь от трона в пользу Наместника Гедрара Версе.

Толпа загудела. Люди поворачивались друг к другу, обсуждая услышанное. У некоторых был ошарашенный, у некоторых не верящий вид. Да что они, в самом деле? Можно подумать, им сообщили нечто невероятное и не имеющее право на существование.

Дядя поднял руку, успокаивая это безобразие.

— Да, это так — сегодня наследник написал отречение в пользу меня по закону "О отказе наследования", принятому третьим императором. — Он подозвал к себе слугу, который подал написанный мною плотный лист, взял его и продемонстрировал всем присутствующим. — Вот его письменное отречение, прошу удостовериться советникам.

Седой, благообразный мужчина вышел из толпы и, поклонившись, взял лист. Я знаю его — этот советник служил еще последнему императору, моему "отцу". Он отнес его остальным советникам, и когда они прочитали, вернул обратно, повернулся к присутствующим.

— Все верно, — сказал он зычным, не смотрю на свой возраст голосом, и вернулся на свое место.

Меня продолжали рассматривать, как какой-то экспонат в музее. Никогда мне не нравились такие взгляды.

— Наследник Дмитрий Версе, по его желанию, покидает замок Края Паланкаров. Его потомки не будут иметь право наследования, но продолжают быть членами императорской семьи. С завтрашнего для у него отнимаются все регалии и снимаются все статусы, кроме принадлежности к наивысшей аристократии, но без права проживать в Крае. На этом все, прошу, продолжайте пиршество.

В сопровождении стражников, он покинул площадку, но остановился в тени деревьев, бросив на меня взгляд. Я подошел к нему.

— Я могу быть свободен? — Задал я наиболее важный для меня вопрос.

— Конечно же, — он чуть наклонил голову, — Посланный слуга скоро принесет деньги и купчую на особняк близ второй столицы.

Я скривился.

— Мне не нужны подачки.

— Я делаю это не ради тебя, сам должен понимать, что ты должен быть на виду какое-то время, чтобы народ не подумал, что я заставил тебя подписать отречение, а потом убрал как ненужную пешку. Еще раз повторяю, мне не нужно восстание. Поживи там с месяц, а потом катись на все четыре стороны. — Раздраженно сказал он. Я кивнул, признавая его правоту. Дом так дом, деньги оставлю там, все равно они мне вряд ли пригодятся. — Раз все решено, тогда прощай. Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.

— Я тоже на это надеюсь.

Провожая его удаляющуюся фигуру, я чувствовал, как в груди разрастается небывалая легкость, такая, что хотелось взлететь. Собственными руками откинул прочь все ненужное и сделал первый шаг по новому пути. Я подошел к девушке и увлек ее в танец, а потом, не сдержав эмоций, приподнял ее и раскружил в воздухе, рассмеявшись.

— Я свободен, Алексин, свободен!!

Она смотрела на меня с изумлением, но потом рассмеялась следом.

И мы танцевали, танцевали… Никогда танец не был настолько упоительным.

Я свободен. Как же великолепно звучит! Больше никаких ограничений, бесконечных приемов и толп людей. Я больше не должен следить за собой, обдумывать каждое слово, прежде чем сказать его. Долой весь этикет! Я теперь сам по себе и могу делать все, что мне вздумается.

— Демм, так получается, ты больше не Наследник? — наклонив голову, спросила Алексин, сделав изящный пируэт. Как же она прекрасно танцевала… Я уже успел позабыть об этом. И похоже, ей искренне нравилось. Также, как и мне нравилось наблюдать за ней. Изгибы рук, обнаженные, хрупкие плечи, летящее платье, словно сшитое именно для нее… Когда мы проплывали мимо стола, я вытащил красную розу из ее волос и бросил туда.

— Рядом с цветком еще один цветок излишен. — Ох, игривое настроение занесло меня не туда.

— Демм! — Возмутилась она, покраснев.

Я довольно улыбнулся и, придерживая за талию, отклонил ее назад, так, что ее волосы едва не касались пола, склоняясь следом.

— Ну что, Демм? Я сказал чистую правду, — промурлыкал, и прижал ее к себе. Кажется, я себя плохо контролирую. Противопоказаны мне такие резкие перемены в жизни! Это все из-за того, что я мало медитировал. Я возвращался к тому состоянию, в каком прибывал утром, что мне… так нравилось. Умом я понимал, что в добру не приведет это резкое изменение настроение, но вот сердце… или чем там еще думал, но уж точно не головой, разум не слушал и даже не пытался. Танец… свобода… они пьянили меня похлеще вина. Я все вспомнил. Вспомнил, что я понял и чего желал.

И я вновь стал сумасшедшим, для которого все условности, законы и правила пустяк.

Так, остынь немного! На секунду прикрыв глаза, медленно выдохнул, успокаивая бурлящую кровь. Я изо всех сил старался сдерживать себя. Конечно, проще было прервать танец, но я не посмел. Обещаю, я буду держать себя в самых жестких рамках, но после… только не сейчас.

Мы танцевали до тех пор, пока Алексин не запыхалась. Тогда я предложил немного прогуляться, на что она радостно согласилась. Насколько помню, неподалеку здесь есть беседка с неподражаемым видом на озеро. Шли мы рука об руку вымощенной наподобие основных каменных улиц города узенькой дорожке. По ее бокам, уже прикрыв бутоны, росли самые разнообразные по форме и размеру цветы. Даже ночью они были также прекрасны, как и днем. Почему же я не замечал этого раньше? Алексин тоже с вздохом восторга заметила их, а когда из-за крон показалась серебрящаяся в лунном свете беседка, она вприпрыжку бросилась к ней. Провела ладонью по гладкой колонне, подскочила к перилам, пальчиком повторила ажурную вязь… Я замер, любуясь ею… ее искренним восторгом, делающим ее еще прекраснее. Алексин. С широкой улыбкой она подхватила мою руку и потянула внутрь.