Джон Толкин - Властелин колец

– В Летописном Зале, — перевел Гимли. — Это, наверное, здесь, где мы сейчас стоим.

– Дальше нечитаемо, и довольно долго, — продолжал Гэндальф. — Я могу разобрать только несколько слов: «золото», «топор Дьюрина» и еще что–то вроде «шлема». А потом: «Отныне над Морией властвует державный владыка Балин». Это, по–видимому, конец главы. Потом звездочки и уже другим почерком: «Мы нашли истинное серебро». Потом что–то вроде «отлично сработано», а потом… подождите… а, ну, это просто: «мифрил»! И наконец, последние две строки: «Оин отправился на розыски в верхние оружейни третьей бездны». Потом словно бы «пошел на запад», клякса, «к воротам Остролистии».

Гэндальф замолчал и перевернул несколько страниц.

– Дальше все в том же роде, — сказал он. — Писано в спешке и сильно повреждено. При этом освещении я много не разберу. Потом, похоже, не хватает нескольких листов, так как тут сразу идут страницы под номером пять, то есть год пятый, как я понимаю. Давайте посмотрим… Нет! Ничего не выйдет. Тут все изрезано и залито. Может, когда выйдем на солнце… Погодите! Вот новая рука: почерк смелый, крупный, часто встречаются эльфийские буквы.

– Это, должно быть, Ори, — определил Гимли, заглядывая через руку Гэндальфа. — У него хороший почерк. Вставлять эльфийские буквы — это его привычка.

– Боюсь, этим почерком ему довелось вписать сюда не самые радостные строки, — покачал головой волшебник. — Первое понятное слово «увы». Конца строки не восстановить — только последние четыре буквы: «…нуне». «Накануне», наверное. Дальше читаю: «Десятого ноября Балин, державный владыка Мории, погиб. Он в одиночку вышел в долину Димрилл, дабы спуститься к Зеркалью, но был убит спрятавшимся за камнем лучником. Мы подстрелили орка, но множество других… вверх по Серебряной». Дальше все расплывается, так что, боюсь, у меня ничего не выйдет… хотя вот, если не ошибаюсь: «Мы заложили ворота и сможем их удержать, если…» — а дальше, кажется, «страшный» и «претерпеть». Бедный Балин! Он правил Морией недолго — пять лет, и то неполных. Что же произошло? Но у нас нет времени ломать голову над этими загадками. Я прочитаю только последнюю страницу. — Он остановился и вздохнул. — Тяжко читать об этом, ибо всех их, боюсь, постиг жестокий конец. Но слушайте: «Нам отсюда не выйти. Нам отсюда не выйти. Они захватили мост и второй зал. Убиты Трар, Лони и Нали». Четыре строки долой. Дальше: «Ушли пять дней назад». Последние строчки: «Вода уже у самых ворот. Глубинный Страж[261] взял Оина. Нам не выйти. Это конец». И еще: «Снизу слышны барабаны, барабаны». Что бы это могло означать? Последние слова для быстроты черкнуты по–эльфийски: «Идут! Идут!» На этом записи кончаются. — Гэндальф замолк и погрузился в думу.

Ужас внезапно сжал сердца всем девятерым путникам. Они поняли, что произошло в тронном зале Балина.

– «Нам не выйти», — пробормотал Гимли. — Хорошо, вода чуть–чуть отступила и Страж нас не заметил. Спал, должно быть, в дальнем конце озера…

Гэндальф поднял голову и огляделся.

– Здесь они держали последнюю оборону, — молвил он. — Но к тому времени их уже оставалось мало. Вот, значит, чем кончилась попытка гномов вернуть Морию! Это была отважная, но, увы, безумная затея. Время для этого еще не настало… А теперь, боюсь, пора нам проститься с Балином, сыном Фундина. Пусть он покоится в мире. Это его древняя вотчина — его и его предков. Книгу Зала Мазарбул мы возьмем с собой и позже изучим повнимательнее. Пусть она хранится у тебя, Гимли. Отнесешь ее Даину, если когда–нибудь представится случай. Он захочет ее прочитать, хотя и опечалится. А теперь идем! Утро уже почти миновало.

– Но куда идти? — спросил Боромир.

– Вернемся обратно, — ответил Гэндальф. — Не будем сетовать, что потратили утро на чтение. Теперь я знаю, где мы. По словам Гимли, это — Зал Мазарбул, а большой зал — тот самый Двадцать Первый, о котором упоминается в записях. Мы в северном крыле. Значит, идти надо на восток, но держаться при этом правой, южной стороны. Нам придется спускаться: Двадцать Первый зал — на седьмом уровне, а Ворота — на первом. Возвращаемся!

Вдруг стены потряс громовой раскат. Бумм! — донеслось из глубин. Камни под ногами задрожали. Все в тревоге бросились к дверям. Думм, думм[262], — прокатилось внизу, словно какой–то гигант бил в стены Мории, как в исполинский барабан. В большом зале оглушительно протрубил рог, ему ответили другие. Послышались хриплые крики. По коридорам рассыпался топот множества бегущих ног.

– Идут! — закричал Леголас.

– Нам не выйти, — проговорил Гимли.

– Ловушка! — воскликнул Гэндальф. — И зачем я только медлил? Мы пойманы точно так же, как они! Но с ними не было меня. Мы еще посмотрим…

Думм, думм, — грохотал, сотрясая стены, барабан.

– Закрывайте двери! Приприте их чем–нибудь! — кричал Арагорн. — Котомок с плеч не снимать! Может, мы еще прорвемся!

– Нет! — остановил его Гэндальф. — Совсем закрывать нельзя! Наоборот — пусть восточная дверь останется распахнутой! Если удастся, будем отходить через нее!

Хрипло проревел рог; ему ответили пронзительные вопли. По коридору застучали ноги бегущих. Зазвенел металл. Отряд обнажил мечи. Гламдринг бледно светился, мерцало по краям Жало. Боромир налег плечом на западную дверь.

– Постой! Подожди закрывать! — Гэндальф оказался рядом с Боромиром и выпрямился во весь рост.

– Кто дерзнул нарушить покой Балина, державного Владыки Мории? — крикнул он громовым голосом.

В ответ словно лавина камней обрушилась в шахту: грянул хриплый хохот, но его тут же перекрыл густой бас, отдававший команды.

Думм, думм, думм! — рокотали глубины.

Гэндальф быстро шагнул к порогу и резко выбросил вперед руку с посохом. Зал и коридор озарила ослепительная вспышка. Волшебник на мгновение выглянул и тут же отпрянул; по коридору засвистели стрелы.

– Орки! Тьмы и тьмы орков! — бросил он. — Причем некоторые особо злобные и сильные: черные Урук–хаи из Мордора. Вспышка их отпугнула, но с ними есть кто–то еще. Надо полагать, пещерный тролль, и хорошо, если один! Мы не пробьемся. Об этом нечего и думать.

– Если они нападут и с другой стороны, мы не пробьемся вообще, — сказал Боромир.

– Пока все тихо, — откликнулся Арагорн, отбежавший к восточной двери — послушать. — Там лестница. Она ведет не в зал, за это я могу поручиться. Но бежать вслепую, с погоней за спиной, нет никакого смысла. Двери нам не запереть: ключа нет, замок сломан, да и отворяется она внутрь. Надо остановить их. Они еще вспомнят Зал Мазарбул! — И Арагорн, сдвинув брови, проверил лезвие Андарила.

Коридор сотрясли тяжелые шаги. Боромир поспешил захлопнуть дверь и заклинить ее осколками мечей и досками. Отряд отступил к противоположной стене, но уходить было еще рано. Снаружи грянул сокрушительный удар; дверь дрогнула и начала медленно приоткрываться. Клинья сдвинулись; в расширившуюся щель до плеча просунулась великанская рука, темная, с зеленоватой чешуей. Внизу показалась огромная, плоская беспалая ступня. За дверью наступила мертвая тишина.

Боромир бросился вперед и обрушил на страшную руку свой меч; но тот, зазвенев, отскочил и выпал из руки удивленного гондорца. На лезвии осталась легкая зазубрина.

Тут Фродо, сам себе поражаясь, ощутил прилив боевой ярости. «Да здравствует Заселье!» — завопил он и, кинувшись вперед, со всей силы ткнул Жалом в уродливую ступню. Чудовище взвыло; нога отдернулась так быстро, что хоббит упал вперед, еле успев выдернуть меч. С клинка потекли черные дымящиеся капли. Боромир снова всей тяжестью налег на дверь, и та захлопнулась.

– Один есть! Да здравствует Заселье! — воскликнул Арагорн. — Больно же кусаются эти хоббиты! Хороший у тебя клинок, Фродо, сын Дрого!

Но дверь уже шаталась под новыми ударами дубин и молотов. Что–то треснуло; каменная громада подалась, и зазор между ней и стеной сразу увеличился. В открывшуюся щель со свистом полетели стрелы; все они тыкались в северную стену и, не причиняя вреда, сыпались на пол. Снова протрубил рог; коридор заполнился топотом, и орки один за другим стали протискиваться в щель между стеной и дверью. Защитники Зала не успевали считать врагов. Атака была мощной, но даже орков ошеломил такой яростный отпор. Леголас уложил двоих, пронзив им горло стрелами; Гимли обрубил ноги наглецу, вспрыгнувшему на могилу Балина; много орков пало от мечей Боромира и Арагорна. Когда рухнул тринадцатый, нападавшие с визгом и воплями отступили, так и не ранив ни одного из защитников Зала, если не считать Сэма, которому орк чуть не снес голову, — но хоббит вовремя пригнулся и, отделавшись царапиной, ловко уложил своего противника достославным клинком, добытым из Курганов. В карих глазах Сэма полыхал такой огонь, что Тэд Сэндиман не на шутку оробел бы, окажись он в эту минуту поблизости.