Кейт Эллиот - Пылающий камень (ч. 2)

Пока она говорит, он расхаживает вокруг, рассматривает ее как испытывающий жажду человек, который внезапно наткнулся на лужу с грязноватой, мутной водой и теперь не может решиться, стоит ему пить такую воду или нет.

— Ты закончила? — спрашивает он, когда она замолкает и смотрит на него огромными, умоляющими глазами.

Девушка бросается на пол, лицом вниз.

— Я в вашей власти! — кричит она, вцепляясь в ковер. — Вы хотите осквернить то, что создано Господом нашим?

— Владыка, — с отвращением произносит он.

Герцог стоит в тени, и возможно, поэтому его кожа кажется почти черной. Он брезгливо изучает валяющееся перед ним тело, потом хмурится и, с трудом сдерживаясь, говорит:

— Если бы только моя дорогая Эдгифу не умерла! Она была настоящей женщиной. Что угодно отдал бы за то, чтобы покувыркаться с ней в постели еще разок!

— Похоть — служанка врага рода человеческого! — всхлипывает девушка.

— Я тебя умоляю! — фыркает он. — Не обманывай себя, считая, что можешь вызвать вожделение или похоть, леди Таллия. Ты меня не интересуешь, мне нужно лишь твое происхождение. Ты соединяешь в себе две королевские линии — правителей Варре и Вендара, а остальное меня не волнует. Господи! Если бы только была жива Эдгифу! Но воля Господа непреложна, и теперь мне придется жениться на тебе.

— Но разве блаженный Дайсан не проповедовал очиститься от тьмы, которая пятнает нас на земле?

— Конечно, — смеется он, но, похоже, его этот разговор нисколько не развлекает. — Насколько мне известно, он говорил, что очиститься можно через зачатие и рождение детей.

— Нет! — кричит она, а он садится на корточки рядом с ней и перекатывает ее на спину. Она пытается отстраниться от его руки. — Это ложь! Вы заблуждаетесь! — Она встает и направляется к креслу, в котором сидела пожилая женщина, и раскрывает ладони с белыми шрамами на них. — Разве вы не знаете о жертве и искуплении блаженного Дайсана? Я обычная женщина, но Господь избрал меня…

— Нет, тебя избрали твоя мать и я. А теперь пошли. — Он хватает ее за руку и тащит к кровати. — О Владычица! Ты пахнешь, как скисшее молоко! Ты что, никогда не моешься?

Он сажает ее на постель, но она тотчас падает на перину, словно у нее нет костей. Он начинает быстро раздеваться, без всяких нежных слов и взглядов.

— Я должен сделать так, чтобы ты забеременела, и я это сделаю!

Когда на нем почти ничего не остается, ее рыдания становятся неистовыми, она неожиданно вскакивает с кровати и начинает метаться по комнате, пытаясь спрятаться. Спрятаться негде. Тогда она подбегает к двери и начинает колотить по ней. Впрочем, ее слабые руки почти не производят никакого шума, а дверь плотно закрыта.

Захария отшатывается. Все это ужасно.

— Это не та церемония брачной ночи, которую я помню, — говорит Канси-а-лари осуждающе. Захария вытирает ладонь о рубаху и понимает, что Канси-а-лари продолжает смотреть через ворота. Вдруг ее глаза широко распахиваются, и она тоже шагает назад. — Нет, я помню, что это было совсем не так. За прошедшие годы человеческое племя сильно изменилось, люди стараются причинить друг другу как можно больше боли. — Она вздрагивает. — Пойдем. Я уже начинаю беспокоиться. Я понимаю, что не оставила все сомнения. Почему они спрятали моего сына?

Идти трудно. Захарии кажется, что ноги увязают в жидкой грязи. Вскоре он начинает выбиваться из сил. Только лошадь шагает так же спокойно, испытывая даже некоторое нетерпение.

Из-за очередного поворота тропинки показываются розовые ворота со странными буквами и символами. Канси-а-лари останавливается. Захария видит море и далекий берег, который в темноте почти сливается с ночным небом. Горят звезды, но луны не видно.

Он едва держится на ногах и прислоняется к воротам. Светлый камень хранит тепло и приятно согревает кожу.

Он вдыхает аромат ладана, его глаза привыкают к темноте, и становятся видны две темные фигуры возле круга камней на холме. Мужчина держит в одной руке поводья, а в другой меч. К седлу лошади приторочены щит и сумки. За плечами у мужчины привязан какой-то сверток. Через мгновение Захария различает рядом с лошадью козу на привязи.

Второй человек стоит на коленях и чертит на земле какие-то линии. Темно, но золотое перо у него в руке освещает его работу. Человек поднимается, смотрит на восток, и Захария понимает, что перед ним женщина. Она высока, но ее спутник еще выше и шире в плечах. В темноте невозможно различить их лица.

Деревья начинают раскачиваться. Ветер взметнул листья в воздух и закружил их.

В небе появляется яркая желтая звезда. Женщина что-то произносит и золотым пером начинает чертить в воздухе линии и углы. На другом краю небосвода восходит белая звезда. И в том месте, где встречаются лучи желтой и ярко-белой звезд, между двумя камнями образуется арка из призрачного света.

— Скорее, — говорит женщина своему спутнику.

Тот тянет лошадь за собой. Ребенок, привязанный у него за спиной, начинает плакать, коза блеет и артачится.

Захария видит внизу, в долине, каменную башню, возвышающуюся над небольшим деревянным домом. В башне сидят три человека, на полу перед ними разложены рисунки — изображения меча, короны, стилизованной розы и какие-то еще — он не успевает рассмотреть. Раздается шепот:

— Я против. По-моему, не стоит убивать его сейчас, когда он еще может быть нам полезен. Если мы будет терпеливы, он еще послужит нам.

— Нет, сестра. Ты споришь только потому, что не знаешь всего. Только мы можем защитить человечество от Потерянных. Ты или с нами, или против нас. Если ты против, сестра Вения, то сестра Анна приказала мне убить тебя.

— Очень хорошо.

Захария слышит испуганное блеяние козы и видит сверкнувший в темноте нож. Женщина вонзает нож между ребер жертвы и, разорвав рану руками, вытаскивает еще бьющееся сердце.

— Зажги лампу, — говорит она.

Призрачный свет придает сцене нереальность. Женщина начинает речитативом что-то говорить.

Захария видит, как нечто, подобно приливу, поднимается вверх по холму и стремится к женщине и мужчине, которые стоят возле камней. В воздухе парит полупрозрачная арка.

Внезапно среди камней вспыхивает свет. Женщина прикладывает руку к глазам, чтобы понять, что происходит. Но уже слишком поздно — их обнаружили. Из темноты появляются фигуры, но Захария не может точно сказать — люди это или всего лишь их тени. Один из них черным ножом пронзает арку, и та исчезает. Мужчина вытаскивает из ножен меч.