Павел Буркин - Вернуться из смерти

  - Прежде всего, - начал Авенат. - Вы помните Эвинну вану Эгинар?

  И он добился своего - Эльфер вздрогнул. Вряд ли он смог бы забыть её, ученицу, оказавшуюся слишком способной. И слишком верной Империи.

  Слова неудачливого посла и разгромленного полководца падали, как чугунные. В каждом из них звучала поступь рока. В глубине души он почувствовал даже что-то вроде угрызений совести... Всего на миг, сам себе удивляясь. А ещё - страх. Как одолеть ту, над кем не властна сама смерть? И кто она такая? Уж не Алха ли во плоти?!

  А когда-то он совершенно искренне привязался к милой девчушке, найденной на заснеженном перевале, ведущем в Сколен! Что удивительно: опоздай он тогда всего на пару часов, или не прояви любопытство, увидев цепь следов в снегу - и ничего бы этого не было. Каждый так и имел бы то, что на роду написано - жрецы бы толковали волю Богов, воины сражались, а с кем и за что - дело десятое; торговцы копили богатства, а остальные обслуживали перечисленных. В спокойном болоте у храмовников остался бы неплохой шанс доказать свою необходимость новой власти. Пожалуй, со временем можно было бы добиться расширения унаследованных от Империи прав. И Воинам Правды в том числе.

  Воины Правды... Историю своего ордена Эльфер знал до мелочей. Он был создан святым Императором Эгинаром для того, чтобы охранять устои веры и следить, чтобы государевы люди не творили беззаконие... И, заодно, удерживать чернь от бунтов против лучших людей, праведностью в прошлых жизнях добившихся высокого положения.

  Пока существовала Империя, они были нужны. Они служили глазами и ушами Императоров и храмов в народе. Выявляли одарённых людей, которые заслуживают большего, чем может дать их каста. В зародыше распознавали смутьянов и вольнодумцев. Но в то же время они доносили чаяния простолюдинов до трона. Чем - вне всяких сомнений - только крепили Империю.

  Но со временем сам орден начал изменяться. Пожертвования и императорское жалование делали его всё богаче, привилегии манили тех же самых аристократов, которых должны были контролировать Воины Правды. Орден как бы раздвоился: низовые Воины Правды хотя бы отчасти продолжали выполнять записанное в уставе, а вот руководство... Руководство чем дальше, тем больше превращало орденскую казну в свою собственную, а рядовых Воинов использовало в своих интригах. Рано или поздно раздвоенность должна была кончиться. Или низовые Воины Правды спихнули бы верхушку, и орден снова начал бы жить по уставу. Но в этом случае, Эльфер не сомневался, их рано или поздно ждало бы столкновение с властями. Или Воинов Правды реформировали бы сверху, поставив им совсем иные задачи.

  Великая Ночь, а потом алкское завоевание практически разрушили орден, как разрушили и Империю. Низовые Воины Правды, большей частью из низких каст, страдали и гибли наравне с простолюдинами, а верхушка благополучно пересидела лихое время в укреплённых монастырях и имениях родственников. Орден в разы уменьшился в числе и необратимо переродился - но в народе ещё жива была память о старых Воинах Правды. Эльфер был первым, кто понял, что из этого тоже может выйти толк.

  Нет, теперь Воины Правды не должны заступаться за всяких нищебродов. Они были преступниками в прошлых рождениях - пусть платят за это полной мерой. Наоборот, следует защищать лишь знатных, богатых и образованных, лучших людей Империи. А для этого нужна твёрдая, даже жестокая власть - и Амори подходит куда больше, чем Эвинна. Нужно показать алкам, что Воины Правды, и вообще жрецы - самые преданные в Верхнем Сколене. Только они могут удержать в повиновении сколенское быдло.

  Увы, пользу новых союзников алки оценили не сразу. Они видели в жрецах Стиглона соперников в борьбе за власть над Сколеном, или просто богатых сколенцев, чьё добро не помешало бы завоевателям. И среди высших жрецов возникла идея: а не показать ли алкам, что мы тоже кое-что можем? Что жрецы могут помочь завоевателям укрепиться на новой земле, но могут и... А для этого подготовить Воина Правды особого типа - способного произносить грозные речи, но неспособного на столь же грозные поступки. И тут подвернулась эта девочка, совсем не знатная, не имеющая за спиной богатой родни, да ещё с рабским, безнадёжно позорящим женщину прошлым. Ненавидящая алков всем сердцем, способная быстро учиться - но неспособная устроить серьёзную бучу...

  Жизнь жестоко посмеялась над самоуверенными. Эвинна со всеми находила общий язык. Хоть с рыцарем из древнего рода Тородом, хоть с прижимистым деревенским старейшиной Элевсином, или помешанным на родовой чести рубакой Телграном. И с этим... Моррестом... тоже. Она вроде бы делала то, что и ожидали от неё - ходила по субам и парганам Сколена, пела песни о "великом прошлом" и жалком настоящем, говорила с людьми. И как-то незаметно становилась центром притяжения всех, кто ненавидел алков.

  По-хорошему, с ней поступили подло. Увы - политика не делается в белых перчатках. Следовало бы сразу объяснить ей, что изученное ей право Империи давно стало пустой формальностью, что, попытавшись следовать букве устава, она попадёт в ловушку: или будет действовать предписанными средствами и бесполезно погибнет, или применит запрещённые средства и... Ну, в общем, то же самое. Но как-то решили, что обойдётся. Получит взбучку от какого-нибудь алкского наместника - и поймёт своё место, успокоится, преподнеся, тем не менее, алкам определённый урок.

  Увы. Слишком поздно жрецы, при всей их политической изощрённости, поняли, что она не играет в Воина Правды, а действительно становится живым знаменем. И если б только знаменем.

  А ведь достаточно было просто увидеть её, чтобы понять, что освобождение Сколена - цель её жизни, к которой она пойдёт, невзирая ни на какой риск. Но как-то думалось, что всё это не всерьёз, что она вот-вот образумится и найдёт себе тёпленькое местечко, осознав своё место. Что шестнадцать лет - неподходящий возраст для политика. Потому и охотились за ней вполсилы, скорее предупреждая смутьянку, чем стремясь уничтожить угрозу в зародыше. С ней играли - а она не играла. Этого не учли искушённые политики, думающие, что политика - лишь искусство пустить пыль в глаза. И когда поняли, насколько всё серьёзно - стало поздно. Что характерно - они упустили и последний шанс с ней разделаться. А потом началась война, и жрецы оказались меж двух огней. Встал простой вопрос: а с кем вы, катэси? И независимо от ответа на этот вопрос, последствия будут печальными.

  Всё просто: как бы не кончилась война, жречество пострадает. Допустим, Эвинна и её приспешники победили, поделив между собой земли алков. Но аппетит приходит во время еды, и встанет вопрос: а что вы делали, господа жрецы, для освобождения Сколена и восстановления Империи? Ничего? Так, может, и своими богатствами поделитесь?