Олег Микулов - Тропа длиною в жизнь

Но в самом деле: где же тогда эта самая Инельга? И кто она такая? Случайные фразы, обрывки разговоров не складывались в общую картину. В сущности, Аймик понял только одно: дети Мамонта (быть может, не только они) верят в то, что где-то здесь живет Бессмертная, ждущая то ли своего жениха, то ли мужа, – Северного посланца…

(И это, пожалуй, вызывало самые большие сомнения: если он, Аймик, и впрямь – Северный Посланец, то как могло быть, что он до сих пор ни сном ни духом не ведал о своей бессмертной невесте-жене?)

…и что лошадники, удерживая Аймика в плену, нарушили какую-то Древнюю Клятву.

(А они говорят, что не нарушали никаких клятв. Просто не считали Аймика Северным Посланцем – вот и все. И может быть, они были правы.)

Аймик заметил, что его спутники ускоряют шаги, и вскоре колеблющийся отсвет пламени очагов лег на их лица, осветил конец тропы. Вот и дошли. Вот и дома. За размышлениями Аймик и не заметил, как пролетело время.

У входа в пещеру выросла темная фигура:

– Мужчины! Ну наконец-то. Вечерняя трапеза готова, и мы уже заждались.

Это, конечно, Айрита. Вернувшись в свой Род, она повеселела, стала еще уверенней и… кажется, еще краше. А после набега на стойбище колдуна детей Пегой Кобылы… Даже замужние, много рожавшие женщины прислушиваются к словам юной воительницы, а уж детишки – те и вовсе табуном за ней ходят. И молодые охотники…

Снаружи по-прежнему вьюжит, но здесь, в пещере, подле очага, тепло и уютно. И просторно. Только немного беспокоят прячущиеся в глубине темные лазы, ведущие невесть куда. Даже засыпая, Аймик помнит о них. И ждет. Невесть чего…

Совместная трапеза подходит к концу. Она недолгая, но особенно теплая: после раздельной тризны, после поминания павших живые вновь соединяются для мирной жизни. Аймик вновь рядом с вождем. И Айрита рядом. Он старается делать все, как должно, но сомнения (сказать? Спросить? Или лучше потом, завтра например?) не оставляют его в покое. Видимо, это заметно. Данбор внезапно хлопает своего соседа по плечу:

– Эй, Северный Посланец! Да что это с тобой такое? Ты сегодня целый день сам не свой.

На губах вождя улыбка, но в голосе и во взгляде – сочувствие и тревога.

И нежданно-негаданно роковой вопрос сорвался-таки с Аймиковых уст:

– Так кто же она такая – ваша Инельга? И почему вы решили, что именно я – тот, кто ей нужен?

…Так он и знал. Все смолкли, все в недоумении обратили свои лица к Северному Посланцу.

– Как же так? – первым заговорил Данбор. – Ты должен знать о ней больше, чем мы. Если только ты действительно Северный Посланец и пришел к Той-Кто-Не-Может-Умереть!

(Вот оно. Так он и думал.)

– Не знаю! – прямо ответил Аймик. – Просто – не знаю, кто я такой. Там, на севере, мне говорили, что я – Избранный Духами. Колдуны говорили. Могучие. Почему? Для чего? Молчали. Только путь указывали. На запад, к Стене Мира. И еще – странные сны были. С детства. Последний раз – совсем недавно. Во время войны, перед тем как я непрошеным пришел на Совет.

– Странные сны, говоришь?

Вопрос задал костлявый старик, с лицом, изборожденным не только глубокими морщинами, но и следами схватки с одной из самых страшных Хонок. Колдун детей Мамонта, обычно скрывающийся где-то в глубинах пещеры. Аймик мог бы поклясться, что за трапезой его не было, – а вот теперь невесть как он оказался совсем рядом. Он рассматривал Аймика так, словно впервые видел. Затем повелительно бросил:

– Расскажи.

– Ну… Я не все их помню и не все понимаю. Когда понимаю – сбываются. Даже в детстве.

– Что же в них странного?

– Я же вижу, чувствую: они – другие. Не такие, как обычно бывают. И потом – они и днем случались. И еще запах…

– Какой запах?

– Прелые листья.

И Аймику показалось – колдун детей Мамонта облегченно перевел дух. Как когда-то Армер…

Его слушали внимательно, почти не перебивая. И Аймик рассказал все. И про то, как на Стене Мира столкнулся с Горными Духами и те сбросили его в пропасть прямо в руки Даду. И про свою жизнь там, в колдунской хижине. И про то, что наболтал ему Черный Колдун об Избранничестве. И как понял: его не избрали, его приманили те, кому служит Дад. И про сына…

(Рассказывая про сына, Аймик вдруг осекся и изумленно взглянул на вождя. Дангор… Данбор… Неужели это случайно? И как раньше не заметил?)

А Данбор словно ждал этого момента. Задумчиво проговорил:

– Так, значит, их дочь все же стала дочерью Сайги? Что ж, и на том спасибо.

И тогда Аймик прервал свое повествование вопросом:

– Мада назвала нашего сына Дангором. Почему? Ответ был краток:

– Наверное, потому, что ее мать, родная сестра Дада, была моей первой невестой.

Рассказ окончен. Люди молчат. Спрашивает колдун:

– Скажи, Аймик, а еще дети у тебя есть?

– Нет. Ни одного.

(Похоже, ответ не понравился. Но что же делать, если это так?)

Колдун надолго задумался. Потом заговорил в глубокой тишине, глядя прямо в глаза Аймику:

– Мне понятны твои сомнения, но они меня не тревожат. Избранный не знает своего предназначения? Так обычно и бывает. Черный Колдун? Его слова лживы, как лжив он сам и те, кому он служит. Важно другое: он признал тебя Северным Посланцем и попытался прервать твою тропу. Те, Другие, кому посвятил себя принявший имя Дад, необычайно могучи. И уж если ты для них – Северный Посланец, скорее всего, так оно и есть. А здесь – разве смогли бы мы победить, если бы тебе не покровительствовали Могучие? И что было бы с детьми Мамонта, если бы Бессмертная уже пришла за тобой? Нет, твои сомнения напрасны. Меня смущает другое… Так ты говоришь, у тебя только один сын? От Мады, дочери Черного? Это точно?

– Да.

Колдун вздохнул:

– Ну что ж. Как бы то ни было, срок настал. Ты должен узнать все, что знаем мы о той, чье имя Инельга. Может быть, когда ты узнаешь все, тебе легче будет понять самому: тебя ли ждет она, Та-Кто-Не-Может-Умереть? И не только она…

Старик встал. Его тень вытянулась вдоль всей стены, и Аймику на миг показалось: сам колдун детей Мамонта внезапно вырос так, что воздень он руки – и они подопрут каменный свод.

– Круг!

Он трижды крутанулся на пятке, выставив вперед правую руку. Края его замшевой рубахи, сплошь обшитой костяными и деревянными подвесками, раздулись, подвески затрепетали, зашелестели. Повинуясь движению его руки, люди раздвинулись, освобождая место у очага. Аймик хотел отодвинуться вместе со всеми, но колдун остановил его властным жестом.