Олег Микулов - Тропа длиною в жизнь

5

Вождь детей Пегой Кобылы не отрываясь смотрел на голову того, кто попытался объединить три Рода исконных обитателей этого края и навсегда покончить с пришельцами.

«Твои советы действительно оказались дурны! – думал он. – Но поплатился не ты один. Все мы жестоко поплатились…»

…Они уже торжествовали победу. Стрелы летели все реже и реже, и однажды на передовой отряд, двинувшийся в ночную вылазку, не обрушился град камней. И тогда был подан долгожданный сигнал: «Перевал свободен!» – и воины всех трех Родов разразились ликующими криками. И до самого утра длилось ликование. А на рассвете они двинулись по следу побежденных, – так они все тогда думали…

След был ясен: сыновья Мамонта не отступают даже – поспешно бегут в глубь своих гор. Пытаются спастись… Не выйдет. Вначале лошадники еще соблюдали осторожность: шли не споро, внимательно осматривали скалы. Но засад не было, даже из самых удобных местечек не летели в них коварные стрелы или камни. Видно, враг бежит без оглядки, не думая больше о сопротивлении. Так скорее же!

Теперь Онгру казалось: его словно кольнуло что-то, когда он увидел это узкое ущелье, куда уводил такой ясный, такой несомненный след панически бегущих врагов. Может быть, так оно и было. Может быть, не его одного кольнуло дурное предчувствие. Иначе едва ли хоть кто-нибудь из воинов, разгоряченных преследованием, услышал его предостерегающий крик, подхваченный Креоном, молодым вождем сыновей Сайги:

«СТОЙТЕ!»

Крик был услышан, но не всеми, не всеми. Должно быть, свыше половины воинов уже вошло, почти вбежало в ущелье, и его стены многократно отражали их победный клич. Но те, кто услышал, остановились, в недоумении глядя на своих предводителей. «Верните их! – закричал Онгр. – Вер…» Он не успел даже отдать приказ. Иной клич – тот с которым идут в бой сыновья Мамонта, – раздался с вершины ущелья, и через мгновение все остальные звуки заглушил грохот камнепада…

…Из тех, кто вошел в предательское ущелье, назад к Онгру вернулось едва ли два десятка воинов, – окровавленных, покрытых пылью, с остановившимися от ужаса глазами. Апобедные крики сыновей Мамонта уже звучали со всех сторон… в том числе и оттуда, со стороны перевала. Потом настала тишина, и в этой тишине отчетливо прозвучал голос Данбора:

«Онгр! Великий вождь сыновей Пегой Кобылы! И все вы, пришедшие на нашу землю! Согласны ли вы принять нашу милость и стать отпущенными или предпочтете разделить участь своих собратьев?»

Онгр огляделся.Да,надежды никакой. Им не прорваться с боем туда, вниз, к берегу реки, где остались их кони и челны. Их слишком далеко заманили; оставшиеся не дойдут даже до перевала…

Он первым переломил копье, вынул костяную заколку, стягивающую волосы на темени в пучок воина, и тряхнул головой, рассыпая их по плечам. Затем зачерпнул из поясного мешочка горсть смешанного с жиром мела и принялся медленно растирать его по лицу, скрывая боевую раскраску под сплошной белой маской.

Война окончена, и лишние жертвы ни к чему. Нужно подумать о будущем: эта война – не последняя…

Еще два дня ушло на то, чтобы собрать тела павших. Воины детей Мамонта справились с этим быстрее: их потери были гораздо меньше. Но несмотря на все усилия и их помощь, завал в ущелье разобрать не удалось.

«Ничего не поделаешь, – сказал Данбор. – На Совете Мира мы договоримся о том, когда вы сможете прийти сюда и справить тризну. А для нас это место станет табу».

Уже прощаясь, он как бы мимоходом заметил: «Должно быть, на обратной тропе вы встретите наших воинов». Онгр молча кивнул. Он понял.

«Вот и встретились!» – думал он, глядя на уже почерневшую мертвую голову.

6

Аймик шел, не замечая тропы, не слыша разговоров, не чувствуя холода. Он был не столько здесь, сколько там, в недавнем прошлом.

Да, в те жаркие дни и ночи Аймику не было дела до того, по праву ли его зовут Северным Посланцем или нет. А о бессмертной Инельге он и вовсе забыл. Сомнения вернулись позднее. Всего несколько дней назад, когда был заключен очередной мир.

…Он, Аймик, сидит на одной шкуре с Данбором. Как Северный Посланец, принесший детям Мамонта невероятную победу.

Два вождя друг против друга: Данбор и Онгр – тот, кто по велению уже мертвого колдуна пытался вытеснить ненавистных пришельцев в Другой Мир. В тот, что за Тропой Мертвых… Вожди других Родов рядом, но поодаль. «Земли за рекой – не наши земли! – в который раз увещевают сыновья Мамонта своих собеседников. Побежденных, но сильных. —Нам не нужны чужие земли. Но стада, пришедшие на эту сторону, – наши стада. И наши охотники могут преследовать их и за рекой… Так?»

«За рекой – земли детей Сайги! – бурчит военный вождь сыновей Пегой Кобылы. – Им и решать».

(«Ага! Так вы уже – не вместе? – думает Аймик. – Уже каждый за себя?»)

Молодой вождь сыновей Сайги не поднимает глаз. Он старается выглядеть бесстрастным, как и подобает мужчине, но – скорбен. В этой войне больше всего пострадал его народ – наименее виновный в том, что случилось. И он сам…

Не отрывая взгляда от языков пламени, он с трудом разлепляет губы:

«Тропы лошадей и оленей, перешедших реку, открыты для сыновей Мамонта».

Его что-то (кто-то?) заметно тревожит. Там,за спиной Аймика, где в стороне от вождей и старейшин столпились сыновья и дочери Мамонта в ожидании окончательных решений. Аймику очень хочется обернуться, но это невозможно.

А разговор идет уже о нем самом, Северном Посланце.

«Как же случилось, что вожди трех великих Родов решили нарушить Древнюю клятву и навлечь гнев Духов?»

Данбор задал этот вопрос спокойно, как бы сожалея о происшедшем. Предводитель Рода Пегой Кобылы заранее подготовил ответ.

«Великий вождь детей Мамонта ошибается. Мы не нарушали никаких клятв. Тот, кого вы чтите как Северного Посланца, жил у Черного Колдуна как муж его дочери… Тебе ли не знать, великий вождь, кто она такая – его дочь? Потом Колдун передал его нашим северным соседям. Почему? Не ведаю, да и не хочу! Знаю лишь, с наказом передал: вернуть назад живым через… – Он задумался, а затем трижды поднял вверх правую руку с растопыренными пальцами: – Вот через сколько лет. Что говорить, – те, кто живет вблизи от проклятых гор, боятся Черного. А вот мой колдун не испугался. Сказал: „Волю Черного исполнять нельзя. От чужака одни несчастья. Испытаем его, вдруг он и впрямь Северный Посланец? Тогда его уведет с собой Бессмертная. Если же нет, принесем в жертву Могучим Духам!“ Так он сказал. Да только испытание не завершилось. Великий вождь сам знает почему». Помолчав, он продолжил: «Данбор! Я и мои сородичи всегда чтили мудрость храбрейшего из храбрых сыновей Мамонта! Позволено ли будет мне высказать то, что лежит в глубине сердца? Не последуют ли за этим новые распри?»