Алексей Фирсов - ДРАКОНЫ СЕВЕРА

— Мой господин, герцог Давингтонский, испытывает адские муки по вашей вине, милорд! Тело ниже пояса ему не подвластно. Он мочится, и испражняется под себя — страшная участь для молодого правителя и воина!

— Турнир — это не игра в прятки! Странно, что я вам это говорю?! Риск для воина есть всегда.

— Вы должны его излечить, лорд Грегори!

— Я не лекарь, дорогой барон!

— Мой господин готов отдать вам все за возвращение здоровья!

— Даже город Давингтон с замком?

— Это ваша цена, лорд Грегори?

— Это цена чуда, о котором вы просите.

— Я сообщу герцогу о вашем требовании и скоро возвращусь с ответом!

Все было сказано. Барон откланялся и уехал.

— Ты и его излечишь?

Адель была рядом, ее ручка пробралась в вырез моей рубашки.

— Если он готов передать мне город и замок, почему бы и нет, госпожа графиня? Я победитель и я диктую условия…

Я поцеловал Адель в сочные жаркие губы. Длинные ресницы опустились вниз. Поцелуй разбудил мое вожделение. Напряжение этих двух дней переплавилось в острое желание любви.

— Победителю полагается приз, о, прекрасная дама!

— Какой приз желает мой господин? — плутовка сощурилась лукаво.

Наклонившись, я прошептал несколько слов ей на ушко.

— О–о–о!

Глаза Адель округлились. На щеках полыхнул румянец.

Откинув полог, я пропустил мою супругу вовнутрь. Верх палатки был приподнят, и сегодня здесь было не жарко.

— Здесь так светло… мне очень неловко… — замялась Адель.

— Это легко исправить… Закрой глаза и повернись ко мне спиной…

— Зачем?

— Я твой муж, и ты должна мне повиноваться.

Адель послушно повернулась ко мне спиной. Шагнув в сторону, в открытом сундуке я нашел то, что нужно, длинную полоску темной ткани. Ею я завязал глаза Адель.

Она ахнула и подняла руки к лицу.

— Не снимай, милая…

Я целовал ее шею и одновременно развязал шнуровку платья на спине. Развязав завязки рубашки на ее шее, я медленно спустил ее вниз обеими руками. Теперь моим поцелуям открылась спина и плечи. Гибкая нежная спина Адель меня всегда восхищала. Платье и нижняя рубашка волнами спадали вниз. Мои руки легли на талию, потом скользнули по бедрам до колен и ниже до стройных сухих лодыжек.

Поцелуи мои спустились ниже, на нежные, белые округлости ягодиц.

Я стоял на коленях, обнимая восхитительное и желанное тело.

Адель, переступив через ворох одежды, шагнула вперед. Опустив руки вдоль тела, тесно сомкнув бедра, она стояла в одних чулках с подвязками передо мною.

— Мы будем молиться, мой повелитель?

— Мы будем молиться богу любви, милая…

Отдыхая, мы лежали плечо к плечу, отброшенные подушки валялись рядом на ковре. Я гладил чуть впалый живот моей дамы, порой спускаясь вниз к холму Венеры.

Хихикая от щекотки, Адель сняла с глаз повязку.

— О, боги, Грегори, ты завязал мне глаза моим чулком!

— Прошу простить меня, леди, эта достойная вещь первой попалась мне в руки….

— Ты великолепен, мой дракон! Ты сделал меня счастливой.

Я потянулся к ней для поцелуя.

Вежливое покашливание за пологом палатки прервало наши супружеские радости. Испуганно пискнув, Адель подскочила на постели и, подхватив свою одежду, скрылась за ширмой.

— Кто?

— Извините, милорд, это я — Томас! К вашей милости барон Рамсей!

— Отведи его в мою палатку и подай охлажденного вина, я скоро выйду!

— Слушаюсь, милорд!

Глава 23

Герцог принял мои условия, и спустя час в его палатке был подписан акт о передаче мне города Давингтон с портом и замком в полное пожизненное владение.

Лежа на животе, герцог слабой рукой подписал акт в присутствии представителя Гербовой палаты и двух рыцарей: Рамсея и Гринвуда.

Выглядел мой противник скверно. Лицо серое, в каплях пота. Его большое тело буквально растеклось на досках стола. Он тяжело дышал. Запах испражнений тяжелым и душным облаком окутал всю палатку. Мне стало его жаль.

— Приступайте, лорд Грегори! Молю вас всеми святыми! — прохрипел несчастный.

Я откинул покрывало с его спины. Под полотном, сложенным на спине, я увидел багрово — черные сгустки крови у хребта и белые кусочки костных обломков, торчащих из этой кошмарной массы. Я положил ладони прямо на это месиво. Закрыл глаза, сосредоточился.

Пальцы сразу же закололо иглами. Потом пришло ледяное онемение. Оно поднималось с каждым мигом все выше по рукам. Моя спина заледенела. Ледяная стужа глодала мой хребет. Я скрипел зубами, но держался. Откуда приходит этот холод, почему в такие моменты я дико мерзну?

Холод поднялся выше локтей и, задержавшись на несколько мгновений, растаял без следа.

Я, дрожа в ознобе, отошел от стола. Гринвуд набросил на плечи плащ и подал заранее согретое красное вино в кубке.

Благодарно кивнув, негнущимися пальцами я поднес кубок к губам. Пряный запах корицы и дурман вина ударили в ноздри. Я выпил кубок в четыре глотка, и мне стало лучше.

Барон Рамсей ощупывал спину герцога и крутил головой. Осторожно он стер кровавые пятна. Ужасная рана исчезла. Круглыми глазами герцог смотрел на меня, раскрыв рот.

— Боли нет?

— Нет…

— Пошевелите ногами!

Ноги шевелились.

— Это чудо! Грегори, вы совершили чудо!

— Полежите еще часок, и можно вставать! А я откланяюсь. Признаться, устал я сегодня!

Я похлопал герцога по плечу.

Его рука сжалась на моем запястье.

— Грегори, уезжайте сегодня же! Завтра будет поздно!

— Не говорите ничего, милорд!

— Молчи, Рамсей! Уезжайте, Грегори! Король не выпустит вас отсюда!

Я возвратился в свой лагерь уже в сумерках.

Вокруг ристалища горели факелы, и прохаживалась стража. Трибуны аристократов охраняли слуги с фонарями. Иначе местный народец живо приберет к рукам все то, что плохо лежит.

Мне дали совет уезжать. Но бежать с турнира под покровом ночи, как преступник?! Этот бесчестный поступок только опозорил бы меня. Честь дороже жизни! Упрямство взыграло во мне. Я уеду только после завершения турнира!

Совет был мне дан, но друг ли мне этот советчик? Нет!

Любопытная Адель ждала меня в моей палатке.

— Грегори, ты излечил герцога от его ужасной раны?

Я протянул жене акт, подписанный мной и герцогом.

— Герцог подарил мне город Давингтон с портом и замком. После турнира заедем осмотреть новое приобретение.

Но Адель не была настроена веселиться.

— А если нам не откроют ворота?