Татьяна Каменская - Ожидание

— Это Бог дал тебе счастье познать успех. Он вознаградил тебя за твоё усердие и терпение. И ты должна быть благодарна ему!

— Хорошо же вознаграждение, построенное на слезах, крови и солёном поте! — отозва-лась Ника. — Никогда бы не подумала, что своей карьерой я обязана ещё кому-то, а не себе.

— Всё идёт от Бога! И даже твоё усердие и везение. И ты сама мне это сказала. Не противоречь сама себе. Только надо знать, материальные ценности, что? Прах, тлен! Они могут исчезнуть, сгинуть без следа, сгореть, наконец! Любовь и радость жизни — вот вечные ценности! Они останутся в веках. Они не претерпят изменений моды! Они вечны!

— Любовь? Не знаю! — задумчиво отвечала Ника, а затем, вдруг почувствовав усталость от этих споров, уходила к детям кататься с горы, а Михаил, посмеиваясь, шёл топить ба-ню, так как очередные высокие гости должны были вечером приехать на отдых. Как-то Ника спросила Михаила, неужели он со всеми так разговаривает на тему природы, люб-ви, счастья?

Но Миша, пожав плечами, ответил:

— Конечно, нет! Ведь нельзя же перед каждой свиньёй метать бесценный бисер!

Ника не знала, обижаться ей или нет, но Михаил, усмехнувшись, раскрыл толстую книгу лежащую перед ним на столе, и сказал:

— Это перефразированная цитата из Библии. И, пожалуйста, не принимай её на свой счёт.

ГЛАВА 31.

Уже месяц Ника не была здесь, и ей есть о чем поболтать с Михаилом. Но, подъехав к зданию лыжной базы ближе, она поняла, что видимо, навряд ли, сегодня ей это удастся сделать. Несколько дорогих иномарок, стояли во дворе и указывали на то, что Михаил принимает у себя на базе важных гостей. Так что не стоит даже заходить к нему. Хотя это не получится! Она привезла ему банку с малиновым вареньем, и кой- какие про-дукты: хлеб, сахар, крупы. В городе Миша бывает редко, а его жена-педагог, которая жи-вёт в городе, приезжает к нему очень редко, и то, в выходные дни.

— Так что, хотя Михаил и вегетарианец, и в голове у него одни лишь закаливающие процедуры, но воздухом сыт не будешь! — рассуждала Ника, когда шла по длинному ко-ридору второго этажа, где расположился кабинет директора. В руках Ника держала уве-систые пакеты с продуктами.

Вдруг дверь в одну из комнат распахнулась, и оттуда с визгом выскочили две обнажен-ные девицы. Вслед им полетели скомканные простыни, которые девушки тотчас подхва-тили, и, смущенно хихикая, торопливо принялись обкручивать вокруг тела. Ника, как раз проходила мимо открытой двери, и мельком заметила посередине комнаты большой стол, уставленный бутылками с вином и водкой, белыми пластмассовыми тарелками с едой, большими прозрачными бутылками с газировкой, стаканами. Мужчины, сидевшие вокруг стола, чему-то громко смеялись, глядя на девиц боязливо замерших у порога.

Ника быстро прошла мимо раскрытой двери. Она слышала как девицы, хихикая, шушу-каясь и подталкивая друг друга, опять вошли в комнату, и дверь за ними с гулким шумом захлопнулась. Ника возмущенно усмехнулась. Хорошо, хоть дочь с собой не взяла помочь нести пакеты. Вопреки просьбе матери она умчалась вслед за братом на горку, и Ника, теперь только рада этому.

Она постучала в директорскую, но ответа не последовало. Значит, Миша топит баню!

— Толи директор, толи кочегар…

Ника, оглянувшись, зло посмотрела в противоположный конец коридора, на дверь, за ко-торой были слышны визги девиц и громкий мужской хохот, и с презрением прошептала:

— Кажется, Миша прав. Не стоит перед свиньями метать ценный бисер!

Она рукой пошарила под дверью, нащупала ключ, открыла кабинет, и внесла пакеты. Миша поймёт от кого эти маленькие подарки.

Лыжня была накатанной, и Ника уже с полчаса шла с хорошей скоростью, лишь изред-ка взмахивая палками, помогая себе. Кажется, морозец не ослабевает. Щеки уже подмёрз-ли, и слегка пощипывают на ветру. Здесь небольшой спуск, затем подъём, и заключи-тельный этап. Лыжня пойдёт прямо вниз с крутой горы, и останется только съехать с ве-терком, и оказаться у самого здания базы. Дети неподалеку катаются с горки, и поэтому Ника сегодня одна преодолевает вдруг ставшую такой длинной знакомую лыжню.

Поднявшись на гору, Ника замерла, с восторгом вглядываясь на раскинувшуюся перед ней живописную картину зимней природы. Там, далеко внизу, как маленький пятачок, темнеет здание лыжной базы. Узкая дорога, петляя между деревьями, ведёт прямо к роднику, в котором уже без малого, три сотни лет бьется чудесная живительная влага. Вот и сейчас к источнику подъехала легковая автомашина. Отсюда с горы она кажет-ся такой крохотной. Из неё выходят маленькие смешные люди. Кто-то останется наби-рать во флягу воду, а кто-то помчится к горе, что — бы скатиться разок — другой по зер-кальной поверхности ледяной дорожки, ярко сияющей в лучах холодного зимнего солн-ца. Кто-то съезжает с визгом, а кто-то молча, испытывая в душе восторг и ужас предвку-шения нечаянного приземления.

Нет! Настоящий восторг, и настоящий ужас можно испытать только здесь, на этой вы-соте, где ощущение красоты так реально, так ощутимо, что кажется, стоит только раски-нуть шире руки, и ты познаешь чувство полёта, и радость освобождения от всех пут связу-ющих твоё тело. И стоит большого усилия удержать в оболочке собственного "я" эти чувства, дикие и странные желания, восторг от предвкушения полёта, и радость от слия-ния, или воссоединения человека с природой. И вот уже скользит лыжа, пересекая тот невидимый барьер, ту черту, после которой ты уже ничего не сможешь сделать, где стоит лишь подчиниться, превратившись в птицу, маленькую птицу Стриж…

— Это было бы здорово! — усмехнулась Ника.

Только сейчас не время для воспоминаний. Вздохнув всей грудью свежий морозный воздух, она замерла, прикрыв глаза. Ещё секунда, и тогда она полетит…

— С дороги, с дороги кому говорят! — закричал вдруг мужской голос, и Ника, испуган-но отпрянув в сторону, зашаталась и упала в снег, неловко подвернув ногу, зажатую в лыжное крепление.

— Идиот! — прошептала она, морщась от боли, и стараясь палкой дотянуться до отка-тившейся в сторону лыжи. Краем глаза она видела, как нахальный лыжник, испугавший её, оглянулся, и очевидно, увидев её беспомощно лежащую на снегу, передумал скаты-ваться с горы. Резко затормозив, отчего фонтан снежных брызг донёсся до Ники, мужчи-на, подхватив откатившуюся лыжу, подъехал к Нике, и, протягивая лыжу, виновато про-изнёс:

— Извините! Я совсем не хотел причинять вам неприятности. Я прошу… О, так это вы, прекрасная незнакомка! — вдруг услышала Ника возглас, и в свою очередь, взглянув на стоящего перед ней лыжника, удивленно хмыкнула: