Татьяна Каменская - Ожидание

— Ха! — фыркнула Ольга в трубку. — И тебя он тоже заинтересовал? Не удивительно. Личность его довольна примечательная в нашем городе, бывший спортсмен, вегетари-анец, ярый последователь системы Иванова… — перечисляла подруга. — Небось, сама ви-дела его, странного, если звонишь. Хотя в чем тут странность, непонятно! Закаляется человек, и, слава Богу, пусть ходит босиком по снегу на здоровье. Кстати, он мой хоро-ший знакомый! Если хочешь и тебя познакомлю, спорщик отменный, человек интерес-нейший, устанешь его слушать, тем более спорить…Итак, завтра мы едем кататься на лыжах… — категорично заявила подруга и положила трубку.

Вот так Ника и познакомилась со странным, смешным человеком по имени Миша, ко-торый здесь на лыжной базе работал обычным директором. Да, конечно, для кого-то Ми-ша был смешным и странным, со своими принципами, позициями и взглядами на жизнь. Он в самом деле оказался последователем системы Порфирия Иванова, мяса не ел, алкоголь не употреблял, зимой ходил босиком, обтирался снегом, обливался холод-ной водой из родника, верил в Бога, верил в Природу, о которой говорил уважительно, глядя в окно своего кабинета, из которого виднелась высокая гора, на которой распо-ложился некогда мужской монастырь, а теперь колония для несовершеннолетних де-тей. Он говорил громко, шумно, смеялся так заразительно, что Ника, не выдержав, тоже начинала хохотать над какой-нибудь его шуткой или анекдотом. Но Миша мог тут-же прервать смех или интересный разговор, переходящий в спор, и пытливо вглядываясь в собеседника пронзительно голубыми глазами спросить его о чем-то таком, к чему тот был совершенно, казалось бы, не готов.

Вот так однажды, прервав разговор о счастье, он обратился к Нике с вопросом:

— Ты веришь в Бога?

— Не знаю! — честно ответила она, но вдруг, словно вспомнив о чем-то, смущённо доба-вила: — Я пытаюсь верить!

Едва ли Михаил обратил внимание на её смущение. Импульсивно схватив её за руку, он пожал ей ладонь, и радостно глядя на неё счастливыми глазами маленького ребен-ка, торопливо заговорил:

— Пытайся! Это трудно, но пытайся! Нам, взращенным в атеизме, это так тяжело по-нять и принять, но пытайся, и ты обретёшь веру, а, следовательно, познаешь смысл жиз-ни. Самое главное условие, которое нужно человеку для счастья — ощущение смысла, для чего мы здесь нужны на земле. Неверующий человек всю жизнь будет мучиться этим вопросом, не замечая радостей земных, а верующий человек самую малую радость удво-ит, потому-что увидит в нём божью улыбку. Один английский писатель как-то сказал, что самый несчастный человек на свете — это атеист, который видит закат, но ему некому сказать "спасибо" за эту красоту… вот так — то!

Михаил смотрел на Нику грустными глазами, словно выжидая, а что скажет она в от-вет. Конечно, она могла бы много привести ему фактов, доказывающих, что едва ли Ми-хаил прав, проповедуя ей свои взгляды на познание смысла жизни и счастья, сидя на расшатанном диване, в старых шортах и полинялой майке, хотя едва ли это было нужно ему доказывать. Когда Ника узнала ближе Михаила, то поняла, что, несмотря на косые, непонимающие взгляды окружающих, этот мужчина по-своему счастлив. Счастлив оттого, что он просто человек, живущий на этой земле, способный просто жить, созерцать приро-ду, общаться с ней, и становиться частью её, отбросив назад то исскуственое счастье, в котором по самые уши погрязло всё человечество, а именно: в материальной зависимости от денег, одежды, еды…

— Но как отказаться от материальных благ? Я же работаю ради них как тягловая ло-шадь, тружусь так, что порой некогда покушать. Я еду далеко, бросаю детей одних до-ма, чтобы привезти эти материальные ценности ради того, чтобы завтра у моих детей бы-ла еда и одежда, а у меня было спокойствие в душе. Занимаясь этим трудом, я что-то делаю и на благо людей. Это опять же успокаивает меня, и даже в какой — то степени облагораживает мой труд в моих же глазах! И надеюсь в глазах других людей. И я ду-маю, что Бог не поймёт меня, если я перестану работать, а буду только молиться, да про-сить у Бога кусок хлеба для моих детей, забывая о том, что я здоровая, молодая и креп-кая женщина. Я обязана работать ради этого куска хлеба, а иначе, я повторяю, Бог не поймёт меня и не простит, если я забуду о своём назначении, как человека, так и матери. За свою короткую жизнь, Миша, я видела многих женщин и мужчин, потеряв-ших смысл этой жизни. Их судьбе не позавидуешь, она очень страшная. И знаешь Ми-ша, как говорила моя любимая бабушка Матрена, надо уметь создать храм в душе сво-ей, и Бог услышит тебя всегда. И я пытаюсь, честно пытаюсь создать этот храм…

И разве я не права?

Так говорила Ника, глядя, как Михаил ловко наливает чай из огромного старинного самовара, стоящего тут — же на тумбочке в его кабинете. Для Ники всегда было загад-кой, когда Михаил успевал нагреть самовар, если тот топился дровами. Однажды она спросила Мишу об этом, и он пространно глядя куда — то в потолок, ответил ей:

— Не забивай свою голову ненужным мусором! Моё дело приготовить самовар, твоё де-ло пить чай!

Но сейчас Михаил не спешил с ответом. Он налил в чашку заварку, долил из самова-ра кипятка, и, подавая ей чашку, насмешливо спросил, кивая головой на её модную яркую курточку:

— Разве это благо, когда ты бросаешь детей, не замечая, как они растут, и которые, не видя мать, остаются один на один со своими проблемами. Разве это благо, когда ради золо- того тельца ты забываешь, что есть ещё другие критерии счастья этой жизни. Другие ценности!

Ника долго молчала, не спеша потягивая душистый чай с малиновым вареньем, и всё ду- мала, думала…глядя на голубой цветок на дне чашки. Наконец она оторвала взгляд от рисунка, и заговорила тихо, чуть дрожащим голосом:

— Не имея денег, я была унижена! Мои дети были голодны, и плохо одеты. А сейчас, я так легко рассуждаю о ценностях, потому — что я их имею, и легко стала их получать…

— Вот- вот, легко! — отозвался Михаил, слегка картавя, и насмешливо прищуривая глаза.

— Но я же работаю по-прежнему, как вол. Ты прав, да я почти не вижу детей, а что делать? Но ещё я занимаюсь какой-то общественной работой и благотворительностью…

— Это утешает! — также насмешливо отозвался Михаил и добавил: — Хотя надо знать, и это просто необходимо знать, что если ты добилась успеха, то это заслуга не только твоя…

— А чья же? — с усмешкой спросила Ника, глядя на этого странного молодого муж-чину, который своими разговорами что-то в ней будоражил, волновал…

— Это Бог дал тебе счастье познать успех. Он вознаградил тебя за твоё усердие и терпение. И ты должна быть благодарна ему!