Пётр Волкодав - Булава скифского царя

— Скажи нам царь Зиммелих, — неожиданно раздался крик из толпы — зачем ты тогда привёл своих воинов? Мы то здесь при чём? Скифы никогда на моей памяти не воевали с нами. — Зиммелих повернулся к вопросившему богато одетому греку и заметил: — Если бы я хотел взять ваш город, мне понадобилось бы два дня. Через подземный проход, выходящий к реке под водой, мои воины проникли бы в Пантикапей и открыли городские ворота. Мне известно место для резервного отбора воды. — Наместник и, не только он — оцепенели. Проход шёл из дворца. Знали его всего двое старейшин… Зиммелих поднял руку, успокаивая присутствующих, и продолжил: — Даже, в случае обвала прохода, мои воины перебросили бы через стены трупы заражённых болезнями животных и людей, но, я не хочу этого. Нас всех связывает торговля и дружба. Цель моя другая. На троне Боспора будет находиться достойный наследник. Это Сатир. Все войска Сантора я разобью, чтобы установить мир и прекратить межусобицу.

— Но как ты примиришь сторонников двух братьев Зиммелихе?

— Очень просто. Я скажу имя убийцы царя Перисада и покажу тех, кто это подтвердит. А сейчас отворите ворота и окажите помощь моей армии. Мне нужен лес и много жира — Ошарашенная словами царя всех скифов толпа "перестала дышать". — Мы знаем имя убийцы! — к лобному месту подошёл один из городских старейшин. Он недобро посмотрел на Зиммелиха. — Его убил Сатир, посредстом интриг Сатира и об этом знают все и ты в том числе. Убейте его! — чуть не задохнулся от злости старик. — Убейте Зиммелиха, пока он тут. А Пантикапей сроду ещё не смог взять силой и осадой. — За старейшиной мелькнула высокая фигура и, в то же мгновенье раздался сдавленный стон. Зиммелих не шевельнулся. Толпа отпрянула. Наместник опустил лук и положил в колчан. Здоровый, двухметрового роста — слуга Магиры, корчился от боли. Рядом — нож. Стрела, пущенная наместником, пронзила грудь великану. Зиммелих благодарно посмотрел на временного наместника Пантикапея. — Я бы успел, но всё равно благодарен тебе воин. — Горкос кивнул царю и приказал своим воинам: — Этим двум — он кивнул в сторону старейшины и раба Магиры, — отрубить головы.

— Погоди Горкос, — властным голосом остановил Зиммелих, — они много знают. Их смерть сейчас будет избавлением для этих негодяев.

Пленников связали и бросили в ноги Зиммелиху. Зиммелих пнул здоровилу, да так, что последний отлетел на несколько шагов и застонал, скрежеща зубами. Царь всех скифов отёр сапог о платье раба и обратился ко всем: — Вы все знали Архона, отвечайте. Ведь он лечил ваших детей, жен, да и вас самих. В Ольвии он вылечил смертельно больную Эсихору. Это правда?

— Да, царе, правда. Архон добрый грек и хороший человек и врач. Это так. — подтвердила толпа. Зиммелих плюнул в сторону раба. — Эта тварь сняла кожу с живого Архона, моего главного вещуна — Крона, присланного специально мною для лечения Перисада. Да! — крикнул зиммелих в онемевшую толпу. — Это был мой главный вещун. Когда он понял, что Ваш царь отравлен, решил сделать всё необходимое… Жаль, что Сантора закрыл охранник. Под пыткой раб и старейшина расскажут всё! Расскажут и то, как травили Периисада и, почему издох кенар царя; расскажут и то, как Этот слизняк снял кожу с живого Крона! Другой царь на моём месте бы не оставил камня на камне в этом городе, но я не хочу мстить вам.

— Сняли кожу, с живого! — раздались крики. А оживший Крон, которого ты приказал казнить! — засомневался кто-то из толпы.

— Благодарите Папая, что я добр! — Глаза Зиммелиха сверкнули и заставили умолкнуть многих.

— Но мы не знали, и никто не знает, где подевался врач — послышались тот же голос. Раненный раб злобно зашипел на Зиммелиха: — Я и с тебя бы снял шкуру, а… — договорить он не смог. Толпа начала понимать, что раб проговорился. Понял это и Горкос — наместник, но дальнейшее, упредить не успел. Старейшина необъяснимым образом смог вырваться из рук стражников. Он вынул из под полы нож, бросился на раба и вонзил нож в горло тому, а потом заколол себя. Всё произошло так быстро, что воины не успели среагировать. Они понуро опустили головы, сознавая свою оплошность. Наместник, ошарашенный таким поворотом событий, а ещё больше словами Зиммелиха, раздосадовано покачал головой: — Жаль, жаль, что вы не успели. Вас ожидает наказание — сказал он воинам, — их смерть означает одно — в городе у них есть сообщники. А ты, Зиммелихе, прости меня за оплошность. Мне очень жаль… А Архона в городе действительно любили все… Эй, — крикнул но своим охранникам: — Открыть ворота Пантикапея! Сейчас — же! Зиммелихе, царь всех скифов пройдём во дворец. Там отдохнёшь, а я распоряжусь о торжествах и поеду за Сатиром, нашим царём и твоими полководцами. — Толпа облегчённо вздохнула. Напряжение последних дней спало. Больше не нужно бояться за жизнь своих детей и женщин. Зиммелих повернулся к Горкосу. — Нет, поедем вместе за Сатиром и царём Агасаром. Меня должны увидеть мои воины, а то наделают глупостей. А ваш будущий царь — Сатир…. он не знает, что я отправился в качестве посла.

Царь всех скифов легко вскочил в седло. Толпа расступилась перед "послом" и наместником. Их окружили воины охраны, по приказу Горкоса. Зиммелих уже тронул поводья, когда из толпы протиснулся старый еврей. — Погоди царь всех скифов, — сбиваясь начал он. — У меня к тебе неотложное дело. — Старика задерживать не стали. Исаак, прихрамывая, подошёл к царю. — Говори торговец, но поторопись, мои дела не могут ждать — нетерпеливо приказал Зиммелих…

— Меня зовут Бен — Ата — на одном дыхании выпалил еврей.

— Волк рассказывал о тебе, что ты хочешь старик?

— Я дам твоим скакунам царе 500 медимнов овса, а воинам 30 баранов и пять коз. Ещё, четыре моих торговых судна в твоём распоряжении. — после этого торговец припал на ногу. Зиммелих наклонился и услышал тихие слова на языке скифов: — Архон велел передать тебе, Зиммелихе шкатулку. Он сказал, чтобы я отдал её только в руки царя скифов и больше никому. И ещё — служанка Парисада у живёт у меня и ожидает Волка. — Окружающие царя воины и Горкос ничего не услышали, а Зиммелих поняв старика, изменился в лице; всадники насторожились, но он успокоил их: — Купец хочет пригласить меня в гости, но я приглашаю его к себе. За тобой заедут — многозначительно посмотрел на старика Зиммелих и пришпорил коня. За ним последовал Горкос и стражники. Копыта стучали по вымощенной улице, отбиваясь в сердце. Царь всех скифов был в большом волнении, но не показывал этого… Крон оставил у торговца труд всей своей жизни и стоил этот труд очень дорого — жизни верховному жрецу. Только теперь Зиммелих понял, почему Крон не передал послание через посла, даже не предупредив Волка. Слишком дорого было то, что находилось в шкатулке у старого еврея. Под мощёными плитами двора Исаака, хранилась заветная шкатулка, плотно обёрнутая тонкой кожей, с подробной картой ойкумены и замысловатые крючки с переводом на греческий, ключ, к которым известен только Волку, о чём тот и сообщил, но на вопрос о рукописях пожал плечами. Теперь всё стало на свои места. Зиммелих начал жалеть о том, что оправил фракийца в Ольвию…