Анатолий Гончар - Судьба. На острие меча

— Идём, — стараясь не слушать и не смотреть на происходящее, я шагнула к королевскому трону и без всяких сомнений нажала на сверкающую серебром голову. Пол за королевским троном разошелся в стороны, открыв ступени ведущей в подземелье лестницы. Мы с Тёрмом переглянулись и, перепрыгивая через две ступеньки на третью, побежали вниз. На одном из переходов Терм споткнулся о какой-то лежавший на земле предмет и с приглушенной руганью покатился по каменным выступам лестницы.

— Ах, вы, марципаны заливные, рубленые, — более подходящих слов, чтобы выругаться у Тёрма на этот раз не нашлось. Он привстал, держась за разбитую коленку, и взглянул на виновницу своего падения. Прямо под ногами у него лежала огромная ржавая кувалда. Бывший полковник ухватил её за рукоять, примерился, забросил себе на плечо и, приподняв верх палец, глубокомысленно изрёк:

— Ничего на нашем пути не попадается просто так, если попался молот, возьми его, может тебе придется ковать меч.

— Скорее уж разбить кому-нибудь голову, — поправила его я, и Тёрм скривил рожицу, но промолчал.

Вскоре мы оказались на знакомой мне развилке нижнего, последнего перед подземельем яруса. Четыре двери, дальше, за каждой из них, начинался лабиринт. Я никогда не проходила его самостоятельно. Собственно я даже не знала, в какую дверь войти. Оказавшись теперь перед необходимостью выбора, я откровенно растерялась.

— Ты не знаешь, куда идти? — спросил Тёрм, и моё молчание было красноречивее любого ответа, — идём, — камерлинец взял меня за руку и потащил вперед.

— Стой, — воскликнула я, он послушно остановился. — Завяжи мне глаза, — я чувствовала, что у нас истекают последние отпущенные провидением секунды, рассусоливать, объясняя что-либо, было некогда. Мой спутник нерешительно покрутил в руках кувалду.

— Верь мне, — помнится, я это уже как-то говорила и оказалась права, может мне повезёт и на этот раз?

Вздохнув, полковник оторвал нижний край своей рубахи и выполнил мою просьбу. Я постояла некоторое время, стараясь отвлечься от всех посторонних мыслей. Затем, совершенно не раздумывая, шагнула вглубь коридора. Я не поворачивала ни влево, ни вправо, я просто шла вперёд и вперёд, не останавливаясь, не выбирая дороги, только время от времени касаясь холодных стен и не думая ни о чём. Когда под моими ногами оказались ведущие вниз ступеньки, я с огромным облегчением поняла, что не ошиблась. И, подняв руку, сдернула закрывающую глаза повязку.

— Мы пришли, — сказала я всё время шедшему за мной другу, впрочем, он уже понял это и сам и теперь, сбежав вниз, обходил огромный обвязанный множеством цепей сундук. Совершив вокруг него круг почёта, он присвистнул.

— Ничего себе гробик, — этот несносный полковник даже сейчас продолжал шутить. Хотя, надо признаться, сундук своими очертаниями основательно напоминал огромный гроб. — Авель, мы что так и будем стоять, наслаждаясь красотами этого помещения или попытаемся его открыть?

— Ах, да, сейчас, — я в задумчивости сунула руку карман, где оставила ключи и… обнаружила только дырку. — Тёрм… — я замолчала, не зная как ему сказать о потере, но он посмотрел на меня и всё понял.

— Эх, раззудись плечо, — тяжелое оголовье кувалды взлетело в воздухе.

— Стой, Тёрм, это же магия, — закричала я, бросаясь, чтобы перехватить его руку, но не успела. Удар был подобен грому, искрами сыпануло во все стороны так, что я невольно закрыла глаза, а камерлинец размахнулся для нового удара…

— Уф, вот, — выдохнул Тёрм, когда всё было кончено. Он опустил кувалду, точнее то, что от неё осталось, на пол и рукавом вытер выступивший на лбу пот. Одна из капелек, сорвавшись, полетела вниз, и я невольно проследила за её полётом.

— Дьявол, — оброненные мной ключи лежали прямо под нашими ногами. Проследив за направлением моего взгляда, Тёрм простодушно развёл руками.

— Подумаешь, у нас всё равно не было отпирающего слова, — сделав такой вывод, он ногой отпихнул кувалду в сторону и принялся приподнимать крышку гроба. В том, что это был именно гроб, а не сундук, теперь, когда он остался без магических пут, не было сомнения. Кажется я уже поняла, какой артефакт хранило это подземелье…

Крышка, поддавшись двойному усилию, приподнялась и грохотом соскользнула на пол. В деревянном гробу, опоясанный тонкими серебряными цепями лежало то, что когда-то очень давно называлось магом Рафаэлом. Кожа, обтянувшая почерневший скелет, ввалившиеся в череп глаза, прикрытые сморщенными веками, остатки некогда густой шевелюры, желтые зубы, прикрытые ниточками серых губ — все это едва напоминало человека, бывшего когда-то главным магом Прибрежного царства.

— Кто вы? — даже не прохрипела, а простонала эта человеческая мумия.

— Мы могли бы ответить тебе, но разве это имеет какое-то значение?

— Пожалуй, нет, — будь у мумии возможность двигаться, она, я уверена, пожала бы плечами, — вы пробудили мою сущность. Вы вновь принесли мне боль. Я хотел бы вам отомстить, но у меня нет для этого возможности. Зачем вы сделали это? Зачем сняли крышку моего гроба? Уж не для того ли, чтобы освободить меня? Нет? Я так и знал. Вы хотите, чтобы я дал вам часть своей силы? Так знайте, у меня её уже не осталось вовсе. Так зачем же вы пришли?

— Мы хотим уничтожить шлотов!

— Шлотов? — из гроба послышалось карканье, похожее на смех, — это невозможно. Разве что… хотя впрочем нет. Жаберы… Как я не способен покинуть это место, так и вы никогда не сможете убедить кого-либо из них вырвать свое сердце, — я не понимала, о чём он говорит, возможно, это всего лишь бред выжившего из ума старикашки? Или нет? А он продолжал бормотать. — К тому же сами вы слишком слабы, чтобы противостоять демонам. Но в ваших силах оказать мне милость.

— Мы не церковь святого Антония, чтобы оказывать милости, мы пришли требовать от человека, выпустившего в свет кровавые исчадия ада, выполнить свой долг и возвратить их обратно! — Терм уже начинал злиться, и я, кажется, тоже.

— Я не могу. Мои силы давно сломлены, даже если вы собьёте последние цепи, я так и останусь дряхлой беспомощной тенью. Помогите мне. Я не говорю о добродетели, я прошу только о милости.

— Уничтожьте шлотов, и мы подумаем над вашей просьбой.

— Я не могу, — искренне прохрипел маг. Я хотела что-то сказать, но этот момент тело мага дернулось, по окружающим его серебряным цепям побежали фиолетовые искры и, заскрежетав зубами, скелет испустил долгий пронзительный стон.

— Арантранаида, что же ты со мной делаешь?! — вопросил-пожаловался маг, и новая порция боли и страдания пронзила его тело. — За что? — прошелестели стенки гроба. И снова всёпроникающая боль прошлась по его телу. Я, почувствовав лишь отголоски той боли, едва сдержалась, чтобы не закричать.