Алёна Краснова - Гнездо там, где ты (СИ)

Луч света воровато прокрался в маленькую комнатку, наполненную густым, почти осязаемым на языке ароматом добротного секса. Крадучись, коснулся женского лба, запутался в беспокойно дрогнувших густых ресницах, отчего я напрягся. Робко пробуя на вкус, лизнул с пухлых губ сонную истому, одобрительно заискрился, и уже фривольно, нахраписто стал безнаказанно сосать розовые соски пышной девичьей груди.

Равнодушно наблюдать за этим действом было выше моих кобелиных сил. Чертова кровь взыграла, ускоренно потекла по жилам, прилила к паху, и мой «боец» уже стоял по стойке «смирно», изнывая от рвения ещё раз покорить бастион стыдливости лесной нимфы, уговаривая на пару часиков задержаться.

Что скрывать, к девкам я относился абсолютно потребительски. Не то, чтобы кто-то из них мне «свинью подложил». Всё обстояло совершенно наоборот! Возможно, они меня избаловали своим вниманием, поэтому пользовал я их налево и направо как хотел, а затем раз и навсегда исчезал из поля видимости, забывая их имена и лица. Но ведьма меня зацепила. Огромными очами она взирала на меня, когда, после причинённой боли я подарил ей первый в её жизни оргазм, и в этом взгляде было столько восторженного потрясения и откровенного любопытства постичь все тонкости любовных утех, что, несмотря на моё правило не оприходовать подолгу одну и ту же девицу, я уже знал, что к нимфе вернусь непременно. Её отшельническое существование обещало хранить тайну моих посещений, знания моей нечеловеческой сути – гарантировало необходимое понимание между нами, а откровенная любознательность натуры – убеждённость, что со временем из Алексы выйдет отменная любовница мне подстать.

Я оделся, рассматривая ведьму, хотя сейчас она меньше всего походила на оную – этакая пребывающая в сонной неге прожжённая блудница. Её женственная фигура была на восточный манер. Пышная, действительно большая и пышная грудь, что меня беспременно радовало, переходила в тонкий стан, на фоне которого в глаза бросались широкие белоснежные бёдра. Жаль, на спине лежит – нельзя лицезреть округлый привлекательный зад. Будто чувствуя мой взгляд, во сне она согнула в колене и отвела в сторону ногу, демонстрируя орошённое следами ночных соитий нежное лоно, отчего я чуть не застонал.

Пришлось отвернуться. Тряхнув головой, я выпустил пар, отдавая должное её ведьмовским чарам:«Чудо, как хороша, однако не сегодня, красотка. Спасибо за приглашение. Обещаю, позже я подолгу с тебя не буду слезать.»

Прежде, чем покинуть хижину, я накинул на маленькое оконце первую попавшуюся под руки тряпицу, не позволяя бесцеремонным лучам прикасаться к принадлежащей теперь мне женщине. И лишь на улице улыбнулся совпадению, что тряпицей было то самое ночное платье, которое Алекса швырнула мне в лицо в первый день нашего знакомства, чтобы я не видел её наготы.

Завидев во дворе волка, я подошёл к нему и присел:

- Пора прощаться, братец.

Волк в угоду ведьме всё это время терпел моё присутствие. Признавая право своей хозяйки поступать так, как считает нужным, о принятии хищником на своей территории другого для Севера и посула не могло быть. И всем видом он недвусмысленно демонстрировал это. Стоило протянуть к нему руку, зверь оскалился, глухо зарычал, шерсть на холке и спине встала дыбом. Будь его воля, зная, что проиграет схватку, он всё равно вцепился бы мне в глотку, но так пожелала его госпожа. Такая преданность Алексе не могла не восхищать. Что же, по крайне мере нимфа под надёжной защитой.

- Понимаю, парень, но придётся как-то ужиться. А пока… береги её.

Подмигнув Северу, я направился в южную сторону леса. Довольная улыбка ещё некоторое время была моим спутником, пока…

*****

Миля за милей увеличивалось расстояние между мной и маленькой ветхой хижиной где-то там, в густой безлюдной чащобе, и мысли о лесной ведьме вместе с пленительными воспоминаниями о прошедшей ночи, как бы я не сопротивлялся, тускнели и стирались, уступая место гнетущей тревоге. С каждым пройденным отрезком пути сквозь густые заросли можжевельника, колючие ельники, зыбкие болотистые торфяники, тихие и безветренные поляны она только усиливалась, утяжеляя мой шаг. Как грозовые тучи в преддверии бури закрывают собой ясное небо, так и предчувствие чего-то непоправимо пагубного стремительно разрасталось до стойкой в этом убеждённости, пока целиком не завладело мной.

Возвращаясь к событиям Килхурна, я осознавал, что беспокойство связано именно с произошедшим - битва с саксами, выигранная благодаря неожиданному появлению неизвестного племени демонов; погибшие друзья, Иллиам и зеленоглазый дьявол, в качестве платы за помощь похитивший командора и чуть не укокошивший меня - всё это было не раз мной обдумано, обглодано и обмусолено, вызывая огромную кучу дерьмовых вопросом. Таких, как, например, чем объяснить поступок госпожи Лайнеф, согласившейся остаться с потенциальным врагом наедине? Уверен, она и сама понимала, какой опасности себя подвергает, как велик риск получить удар ножом в сердце, или там же, на пустоши остаться без головы. Тогда почему пошла на заклание? Почему позволила себя оглушить и похитить? А странное поведение Иллиам, которая лишь стояла в стороне и не подумала этого пресечь?..

Смерть друзей в бою – тяжёлая утрата, но война – жестокий учитель. Все понимали, рано или поздно час придёт, и на место одного погибшего встанут новые. Так устроен мир. Но вот дальнейшие развернувшиеся события, связанные именно с демонами, конкретнее, с их вожаком, не поддавались никакой логике, если только… Как ни крути, какой стороной не подбросишь монету, выходило, эльфийки утаивали от меня нечто, что сыграло роковую роль в Килхурне, и уж коли я из-за этого чуть не отдал концы, имею полное право знать полный расклад.

Чёрт его знает! Возможно и стоило махнуть на всё рукой, вернуться к ведьме и зажить припеваючи. Мол, разгребайте свои авгиевы конюшни самостоятельно. Однако, Иллиам и Лайнеф на протяжении почти всей моей жизни были моей стаей. Семьёй, фундаментальная целостность которой для меня ещё не изжила своего основополагающего значения. Без командора мы оставались у разбитого корыта. И, если по прибытии в крепость я не застану её там, я уже принял решение отправиться на поиски. Возвращаясь к семье в крепость, я шёл за сокрытой от меня правдой, подозревая, что порой лучше оставаться в неведении.