Елена Лобанова - Новоселье

— Буду рад навестить Вас в Приреченске, — то ли пообещал, то ли пригрозил ценный папа.

Компания у весело полыхающего костерка и впрямь смотрела в нашу сторону с некоторым напряжением. Увидев, что я возвращаюсь одна и вроде бы не демонстрирую ни паники, ни печали, Наариэль занялся мясом, а Валерьянка тронулась мне навстречу. Жемчужный Папа остался медитировать дальше. Чисто теоретически, я бы не отказалась подслушать его мысли. Вдруг, ещё какие планы совпадут? Или не совпадут, чтоб они ырбуцем накрылись и драмзерхом прихлопнулись…

— Мита, — оборвала мои размышления бабуля, — тебе бы научиться читать мимику.

— Да, читаю я, читаю, — успокоила я старшую родственницу и доложила результат. — Валерьянка вся извелась. Она-то своего папочку знает и ничего хорошего от беседы с ним не ждёт. Волнуется, а ещё стесняется и переживает, потому что выражала мне недоверие. Собирается извиняться. Слова подбирает, только что губами не шевелит. У Лидорчика на лице суицидальный героизм значится крупными буквами как предсмертный диагноз. Собрался защищать от Жемчужного Зануды и меня, и Льянку. Короед и Яся синхронно улыбаются… значит, объединили сознание и секретничают. Фи! Тоже мне — секреты! Мечтают о том, как будет здорово, когда они останутся вдвоём, без меня и Лидорчика, и будут целоваться. Ну и… увеличивать поголовье ракшассов, наверное. Куда ж без этого? Ай! — сбилась я с шага, получив от бабули лёгкий ментальный подзатыльник.

— Я имела в виду мимику Надариэля Тарноэра, — повернула направление моих мыслей Синяя Бабушка.

Уууу! Нечестно. За верную расшифровку блаженства на лицах Короеда и Яси наказывать нельзя. Я же правильно угадала! Что же до «ценного отца»…

— А она у него есть? Мимика? Та, которая неконтролируемая. В седле дёрнулся, бровь приподнял — одну, один раз, да на Нарика чуть нервно среагировал. Что тут вычитаешь, если Жемчужный Папа заморозил в своём организме всю воду. Точно! — уцепилась я за магическое объяснение. — Наариэль чернила заморозил, а его папаша физиономию себе замораживает, чтобы никто не догадался, как ему плохо-хорошо-совсем ырбуцево.

— Чепуха, — рявкнула Карнэль Короедовна. — Не разочаровывай меня, Мита. Хотя…, - почти сразу смиловалась бабуля, — для твоего возраста успехи неплохие. Глава Дома Синей Вязи хотел о чём-то тебя попросить, но передумал.

— О чём?

Интересно-то как!

— Полагаю, что о какой-то любезности, — не менее туманно, чем ранее Тарноэр-старший, выразилась Короедовна. — А не счёл возможным просить, потому что и так тебе со всех сторон обязан.

Ну, тогда ладно. Без любезностей в адрес Жемчужного Папы я как-нибудь переживу. Мне сейчас Валерьянку пугать.

С первой половиной перепуга я промахнулась. И Наариэль, и Лидорчик упресовали мою будущую подругу так, что она мне и рта раскрыть не дала. Льянка сходу принялась даже не обещать молчать о моей драконистой сущности, а почти что присягать на верность. Совсем они с ума сошли, что ли, так девушку пугать? Кажется, блюстители тайн дополнили мой рассказ подробностями о том, на что способны Драконы. Теорию изложили, короче. А о том, что я никогда не применила бы её на практике к самой Валерьянке, упомянуть забыли. Пришлось тормозить словесный поток, сворачивать список благодарностей «за брата, за папу, за маму» и приступать к основной части.

После пары бесплодных попыток я поняла, что самый лучший способ привлечь к себе внимание и запугать — изобразить свой личный запредельный страх. А всякие там «Да, что Вы? Да не надо! Да, стоит ли? Да, любой бы на моём месте…» служат только продолжению словоизлияния.

— Льян, — прижала я руку к сердцу с претензией на бешеное его биение, — давай, ты потом мне расскажешь вот эти «вечно обязана» и прочую чепуху. Дело есть. Ты понимаешь, что твой отец, когда вы окажетесь в Ирсилене, возьмётся за тебя по полной? Лидорчик-то, конечно, сын Императора. Жаль, что семьдесят второй. А маговизорной связи у нас в Приреченске нет. И пока мой бывший жених письменно выразит своё несогласие с воспитательными мерами твоей родни, тебе уже жизнь керосином покажется. Письмо туда, письмо сюда — и три недели, если не месяц, будут в полном распоряжении главы Дома. А от твоего папы надо бежать! От него даже комары бегут. Я за тебя боюсь!

Честно-честно. Ни разу душой не покривила. Я и с дядей-то жить боюсь. Но он больше экспериментирует, чем воспитывает. А с таким папой я бы утро начинала не с лисьего хвоста, а с чудовищного перепуга, что мне с ним придётся завтракать. Спинку прямо, локти на стол — ни-ни, нельзя! И упаси Создатель упомянуть хотя бы один драмзерх, не говоря уже об ырбуцах.

Льянка посмотрела на меня как на больную. Понимаю. Она уже добегалась до одной поимки — второй раз не хотела.

— Митавиа, куда мне бежать? — риторически-грустно вопросила мечта Лидорчика.

Вот, прям как будто некуда?! Ха!

— К нам. В Приреченск. Сейчас твой жених рядом, в наличии живьём и лично. Пусть он и потребует поселить тебя у нас. Имеет право. А чтобы ТоннаЭля настоял на своём праве, я ему расскажу, что я с ним сделаю, если не настоит, — пришлось скорчить зверскую физиономию. Примерно такую, как обещала бабуля в результате предполагаемой голодовки, после которой я начну кусать живых косуль. — Льян, я пойду Лидора терзать пока не поздно. Ты представь, как здорово будет, если Лидорчик справится с твоим папой, а? До Ирсилена от нас далеко, родители навещают пару раз в год… Свобода! И, кстати, у нас даже орки есть. Немножко. И гномы — тоже чуть-чуть. Скотный рынок за городом. Ни разу там не была. Сходим. Вместо зоопарка сойдёт. Ну, и прочих развлечений по мелочи. Ты как, согласна выпасть из родового гнезда?

Валерьянка кивала как заводная. Кажется, она не до конца поверила в реальность затеи. Шутка ли — оторваться от старших опекунов в двадцать лет!? Мечта! И выпасть из гнезда ей хотелось так сильно, что она совсем слова растеряла, зато на Лидорчика уставилась, как голодная виверна на мясо. Сообразительная у меня подружка, ага.

— А получится? — всё-таки обрела дар речи будущая посетительница вивария.

— Как нечего делать! Жди здесь.

«Здесь» находилось рядом с общипанной ёлкой, от которой местные путешественники пообломали на растопку все нижние ветки, насколько смогли дотянуться. Совести у них нет! Отвлеклась…

Валерьянка осталась при ёлке с сосновой макушкой, а я пошла пугать Лидорчика. Наариэль наблюдал за моими метаниями, не забывая о мясе, и когда я проходила мимо костра, спросил:

— Митавиа, у тебя маневры или уже боевые действия?

Свойское «тебя» неимоверно согрело. Так согрело, что я всю Ясину стратегию и тактику разом вспомнила и смогла пожаловаться в том же духе: