Елена Лобанова - Новоселье

Стипендия для лучших учеников… Да-да-да! Льяночка должна становиться самостоятельной, а стипендию непременно получит. Она же такая умница! Ага. Интересно, а Лидорчик себе примерно представляет стоимость подола её платья? Той стипендии на погонный дециметр кружева к подолу не хватит.

Полная оплата обучения и содержания от дома Синей Вязи по расценкам Академии. Оооой! Льянка будет трижды в день питаться в нашей столовой! И всё. Стипендии на ежедневное доедание недоеденного ей точно не хватит. Дядю надо искать срочно, а обратно домой нестись галопом. Иначе будущая подруга отощает так, что и впрямь посинеет под цвет своего Дома. Везет же мне на синие оттенки!

Короче — папаша пристроил дочурке тюрьму с минимальным рационом и вздыхающим Лидорчиком. Что-то одно я бы на месте Льянки вытерпела, но полный комплект — нет. Ладно, буду изобретать контрмеры. А если дядя откажется помочь, то у меня в запасе есть ещё пара истерик.

Пришлось поздравить Валерьянку со свободой, намекнуть, что за всё надо платить и грызть дальше жёсткое мясо. А ценный папа… может, он сейчас про себя и радовался, но так издеваться над ребёнком я ему не позволю. Бабушка в очередной раз ухмыльнулась и утешила меня по части коварных родственников: «Мита, старший Тарноэр прекрасно понимает, что Льяне не грозит ни голодание, ни прозябание больше, чем на месяц. Ты вернёшься и примешься за своё детское «перехитрим, перекормим, переоденем и всем докажем». Но Нирэльяне и месяца сравнения хватит, чтобы понять разницу между фантазиями и реальностью. К твоему возвращению она как раз и поймёт».

Видала я таких умных и прозорливых у игмарка за пазухой!

О пользе поцелуев

Жемчужный Папа не присоединился к нашей трапезе и упрямо мозолил глазами горизонт, как бы намекая нашей компании, что пора уже устремляться вперёд. Ничего, я тоже когда-нибудь научусь намекать стоя и молча. А пока… А пока я дождалась, когда Наариэль доест. Но мысленно уже взялась за реализацию предварительного плана по частичному спасению Льянки от невзгод и лишений.

Вторгаться в разум прекрасного стража не рискнула. Вдруг, Тарноэр-старший что-нибудь почувствует? Положила мешочек с остатками денег стражу на колени и указала глазами в сторону Валерьянки. Наариэль хотел было открыть рот, но я его опередила с вопросами, отказами и прочими ненужными звуками.

— Наариэль, а давайте прогуляемся? Немножко, по тропинке в лес, а то скоро опять в седло…

Страж умудрился не звякнуть посылкой для Льянки, помог мне подняться, и мы отправились в лес под моё вполне светское щебетание.

— А рядом с Ольшанкой деревни есть? — интересовалась я местными достопримечательностями. — И есть ли там… кабак, скотный рынок, — подсказывала мне моя сообразительность перечень того, что и впрямь могло быть.

Скотного рынка не было. А вот кабак был. Но не рядом с крепостью, а в деревушке в полудне пешего пути от Ольшанки.

— Мы будем её проезжать. А почему ты интересуешься? — обласкал мой слух очередным «ты» сероглазый красавец.

— Диспозицию надо знать заранее, — решила я напустить тумана. И сочтя, что мы отошли достаточно далеко, прошептала: — Наариэль, передай деньги Льяне. Очень надо. И надо, чтобы ни Яся, ни твой отец этого не видели, ладно? Ну, ооочень прошу.

— Опять побег? — заволновался страж.

— Прикорм! — фыркнула я. — В нашей столовой при Академии с удовольствием питается только мастер Ясанна. Она считает, что боец должен быть тощим, прыгучим и уметь голодать. Но я считаю, что Льянка должна дожить до моего возвращения без лишних травм. А гороховый суп через день, это — травма.

Наариэль спорить не стал, но уточнил:

— В долг!

— Угу. — Благородный как Короед. Как два короеда.

Тема для разговора как-то очень быстро закончилась. А пауза несколько затянулась. И тут Наариэль меня прямо-таки потряс:

— Митавиа, а нельзя ли попросить уважаемую Карнэль'тэор'таргал оставить нас наедине. Ненадолго. Полетать где-нибудь?

Бабуля ментально онемела. А потом её прорвало: «Что себе этот мальчишка позволяет?! Да как он смеет?!»

Я чуть не разорвалась между желанием узнать, что такое секретное хочет сказать Наариэль, и желанием успокоить мой внутренний, дорогой и любимый ураган. Бабушка согласилась с тем, что нелюбимой она быть не может, обозвала нас со стражем птенцами коровы и дала пять минут на безответственное и безобразное поведение. Хм… Вот, почему сразу безобразное-то? Но бабуля на мой вопрос уже не откликнулась. Она так прикрылась щитами, что мне даже показалось, будто она совсем исчезла — отправилась в Синий Мир.

— Наариэль, Бабушка даёт нам пять минут. Что ты хотел сказать?

А разговаривать прекрасный страж и не собирался. Я даже растеряться не успела, как оказалась прижата к придорожной осинке. Хотя, одно слово Наариэль всё-таки сказал. Моё имя. Выдохнул мне его прямо в ухо, да таким тоном, что у меня подогнулись колени. Какие там способности драконов?! Вот, у кого способности — я же сразу дышать перестала! А потом и думать. О чём тут думать, если в подобное даже не верилось. Меня как взрослую целовал самый красивый мужчина на свете! И целовал, и вздыхал, и даже вроде бы стонал. И обнимал. Обнимал меня вместе с осиной. То есть — прижимал к осинке так, что у меня не было никаких сомнений в том, чем именно он ко мне прижимается. И вдруг всё закончилось. Наариэль уставился на меня как заправский дракон, проникающий взглядом в душу и спросил:

— Я тебе не нравлюсь? Я позволил себе лишнее?

Эммм… Какое лишнее, об косяк драмзерхом? У нас и так времени немного, а прекрасное лишним не бывает! Но сил хватило только помотать головой. Ой! Надо же было так растаять, чтобы забыть хоть о каких-то ответных действиях! Что ж меня так приморозило-то? Я его даже не обняла! Что я, что осина — обе деревянные.

— Нра…вишшься, — справилась я наконец-то с горлом и решила больше не болтать.

Не знаю, как там правильно показывают ответные чувства. С Лидорчиком я научилась только ответно брыкаться. А в тех романах, что были в нашей библиотеке, живописание девичьих реакций было несколько туманным — подробностей вовсе не было. Поэтому я решила действовать на основе только что полученного опыта. Слегка отстранила прекрасного стража, развернула спиной к той же осине и попыталась повторить его действия.

Разница в росте очень мешала, длины рук, чтобы уцепиться ещё и за дерево, тоже не хватало, но прижалась я всё равно качественно. А поскольку дотянуться до губ мне не светило, я поцеловала Наариэля куда пришлось — в ямку между ключицами. Хорошо, что ворот рубашки оказался расстегнут, а то поцелуй пришёлся бы точно в пуговицу.