У Чэн-энь - Путешествие на Запад. ТОМ II

– Разрешите доложить, милостивая бодисатва. Я следовал за Танским монахом, и вот мы пришли в одно место, которое называется пещерой Огненных облаков у горного потока Сухой сосны. Там живет дух по имени Великий князь, которого зовут также священный ребенок. Вот он и похитил нашего учителя. Мы с Чжу Ба-цзе вступили с ним в бой. Однако он напустил на нас огонь Самади: мы оказались бессильны перед ним и не смогли спасти нашего учителя. Тогда я отправился к Восточному морю и обратился за помощью к царям – драконам четырех морей. Они послали ливень, но и он не мог загасить огня Самади. Я же чуть было не погиб.

– Раз этот волшебник владеет огнем Самади, значит, он обладает огромной чудодейственной силой, – выслушав Сунь У-куна, сказала бодисатва. – Почему же ты решил просить помощи у царей-драконов, а не обратился прямо ко мне?

– Да я как раз хотел это сделать, – отвечал Сунь У-кун, – но от дыма я чуть было не задохнулся и послал к вам вместо себя Чжу Ба-цзе.

– Чжу Ба-цзе здесь не было, – сказала бодисатва.

– Я знаю, – подтвердил Сунь У-кун. – Он не успел добраться до вашей обители. Волшебник принял ваш образ и заманил Чжу Ба-цзе к себе в пещеру, где упрятал его в кожаный мешок и подвесил к балке. Он хочет сварить его и съесть.

– Да как же эта мерзкая тварь осмелилась принять мой образ? – гневно воскликнула бодисатва.

От негодования она даже застонала и с шумом швырнула в море вазу для омовения рук, украшенную жемчугов которую держала в руках. Гнев бодисатвы привел Сунь У-куна в трепет, и он даже вытянулся у трона бодисатвы.

«Видно, я чем-то разгневал бодисатву, – подумав Сунь У-кун. – Она даже швырнула свою вазу. Как жаль! Лучше бы она подарила ее мне. Это было бы чудесным подарком для меня».

Однако не успел он так подумать, как море забурлило и волны выбросили вазу на поверхность. Оказалось, что ее несло на своей спине чудовище.

Она из грязи вышла: вот – начало!Но в ней века величье обитало.Она живет, сокрытая глубоко,И жизнь ее проходит одиноко;Она – на дне и украшает воду,Но знает неба и земли природу;Сидит спокойно, все в себе скрывает,Но злых и добрых духов тайны знает.Хотя и хвост и голову укрыла,Но побежит – и, кажется, что взмылаВэнь-ван писал на ней свои триграммы,Придворные ее встречали дамы,В гаданьях с Цзы Юанем говорила,И во дворцах с Фу-си[46] она дружила,Когда дракон, меняя очертанья,Играл на небе, весь – очарованье,В воде резвился и, соблазна полный,То порождал, то колебал он волны.На ней – с насечкой золотою латы,Она в кольчуге пестрой и богатой,И панцирь девяти дворцов надела,Триграмм восьмерка украшает тело.В своей одежде празднично-зеленойОна была любимицей дракона,Снискавшею его благоволенье.Она была смела и до рожденья,А после смерти – вместо пьедесталаОна под памятником Будде всталаВы верно знать хотите титул полныйЧудовища, вздымающего волны? –Рождающая ветер – черепаха.

Черепаха, неся вазу на спине, выбралась на берег и, остановившись перед бодисатвой, совершила двадцать четыре кивка, которые должны были обозначать двадцать четыре глубоких земных поклона.

– Видимо, это и есть хранитель вазы, – глядя на черепаху, сказал, усмехаясь про себя, Сунь У-кун. – Я думал, что ваза пропала, а оказывается это бодисатва вызывала черепаху.

– О чем это ты говоришь, Сунь У-кун? – спросила бодисатва.

– Да ничего, просто так, – отвечал Сунь У-кун.

– Подай мне вазу, – приказала бодисатва.

Сунь У-кун хотел выполнить приказ, но, увы! Он походил в этот момент на стрекозу, которая захотела бы сдвинуть с места мраморную колонну.

– Бодисатва, – молвил в смущении Сунь У-кун, подходя к возвышению, на котором она сидела, – я не могу выполнить ваш приказ.

– Жалкая ты обезьяна! – отвечала бодисатва. – Ты только и можешь что дерзить. Как мог ты надеяться одержать верх над волшебником, если даже вазу не в силах сдвинуть с места.

– Скажу вам откровенно, милостивая бодисатва, – отвечал ей Сунь У-кун, – в обычное время я мог бы это сделать без особого труда, но сегодня у меня нет сил. Потерпев поражение в схватке с волшебником, я ослаб.

– Должна тебе сказать, – заметила бодисатва, – что в обычное время эта ваза бывает пустой. Но сейчас я бросила ее в море, и она в один момент прошла через все реки и озера, моря и каналы, через все ручьи и потоки и вобрала в себя целое море воды. А разве можешь ты поднять море?

– Так вот оно что, – сказал Сунь У-кун, почтительно сложив руки, – этого я не знал.

Тогда бодисатва подошла к вазе, легонько подняла ее правой рукой и поставила на ладонь левой руки. В тот же момент черепаха покачала головой и исчезла в воде.

– Так это чудовище, оказывается, хранитель вазы, – удивился Сунь У-кун.

– Послушай, что я скажу тебе, Сунь У-кун, – обратилась к нему бодисатва. – Эта ваза наполнена чудесной росой и волшебной водой. У драконов, к которым ты обращался, ничего подобного нет. Эта вода обладает волшебной силой и может погасить огонь Самади. Вот я и хотела, чтобы ты взял эту вазу с собой, а ты, оказывается, не можешь даже сдвинуть ее с места. Я могла бы дать тебе в помощь ученицу Будды Шань-цай – девицу-дракона. Но я знаю, что человек ты ненадежный и всегда действуешь обманом. Как только ты увидишь красоту этой девицы, да еще в руках у нее такой драгоценный талисман, ты непременно выкинешь какую-нибудь штуку, чтобы завладеть ими, а разыскивать тебя мне некогда. Так вот, чтобы мне не пришлось беспокоиться, оставь что-нибудь в залог.

– Очень жаль, милостивая бодисатва, что вы так плохо думаете обо мне, – сказал Сунь У-кун. – Приняв монашеский обет, я никогда больше не осмеливался заниматься подоб ными делами. Но раз вы хотите, чтобы я оставил вам какой-нибудь залог, я повинуюсь. Однако, что я могу оставить вам? Холщовый халат – ваш подарок. Этот плащ из шкуры тигра ничего не стоит. Посох мне нужен, чтобы защищаться. Единственная ценность – это обруч у меня на голове. Он сделан из золота. Но благодаря вам он навсегда прирос к моей голове. Я охотно оставил бы его в залог. Ведь стоит вам только произнести заклинание, и он спадет с моей головы. Больше мне нечего оставить.

– А ты хитер, оказывается, – сказала бодисатва. – Не надо мне ни твоего халата, ни посоха, ни обруча. Выдерни на затылке волосок, спасающий жизнь, и оставь его.