Светлана Нергина - Дорога к Храму. Дилогия

– Ну и что? А вдруг раньше объявились? – въедливо прошипел настырный непризнанный гений.

– Ну вот видите же – не объявились! – равнодушно пожала плечами я, прихлебывая из чашки горячий чернас.

– А почему? – не отставало светило поэзии, прозы и графомании.

– Не знаю, – так же равнодушно ответила я, демонстрируя просто королевское долготерпение, тогда как Лия уже была на взводе, три минуты прообщавшись с малоприятным субъектом.

– А кто знает?! – начал нападать на меня цыпленок, смелея и раздуваясь на глазах.

– Йыр! – уверенно ответила молчавшая доселе Тая.

– Как можно так грубить, девушка?! – возмутился он. – Я же с вами вежливо разговариваю!

– Почтенный, а не могли бы вы направить свои стопы на свежий воздух, дабы очарованно понаблюдать за великолепием распускающейся во всей красе весенней природы и попутно совершить великое благодеяние, не вводя во грех сквернословия четырех (меня безжалостно пнули под столом) ой, то есть трех, невинных дщерей? – невинно хлопая ресницами, велеречиво попросила я.

Графоман, дорвавшись до вежливости, встал рядышком и неподдельно заслушался:

– А не могли бы вы повторить, о прекрасная дева? Я, ничтожный раб Хранящих, подверженный всевозможным и даже невозможным хворям, не расслышал, – сказал он, когда у меня кончилось дыхание, и, закрыв глаза, приготовился прослушать еще один художественный опус…

– Проваливайте!!! – заорало на него три голоса сразу.

Паренек вздрогнул, затравленно огляделся среди трех злющих ведьм, которым он мешает спокойно допить чай, и опрометью бросился к двери. Мы расхохотались вслед.

– Лена… Лена? Лена!! Да вылезай ты, он ушел!

Девушка недоверчиво высунула нос из-под стола:

– Точно?

– Точно, точно! – заверила я.

– Надоел мне он, как цемент строителю! – Она жалобно шмыгнула носом. – Каждый день приходит: то ему администрацию подавай, то ему Игнатова какого-то, то жаловаться куда-то грозит!

– Пусть жалуется! – пожала я плечами. – Кто его слушать станет? Не смешите мои каблуки!

– А вдруг станет? – недоверчиво протянула Лена. – Вдруг он сынок какого-нибудь там… – И боязливо показала пальцем в потолок.

– Если бы он был сынком какого-нибудь «там» – то он бы пешочком каждый день в Союз писателей не таскался, а давным-давно уже опубликовал свою графоманию в престижном издательстве, – отмахнулась я. – Ты лучше объясни мне, какого кворра у нас теперь гнездо йыр знает куда перенесли, и в него всякие разные постоянно приходят?

Лена только горестно вздохнула:

– Да меня саму они уже достали хуже горькой редьки! Просто в нормальном гнезде сейчас ремонт делают, а нас сюда переселили. Временно. Два года назад.

– Все временное имеет плохую привычку становиться постоянным, – понимающе кивнула я.

– И не говори! – Лена расстроенно махнула рукой. – Я уже и ругаться пробовала и просить – все без толку! А здесь вроде все ничего – в центре, просторно, за квартиру платить не надо, – но вот эти визиты – убивают!

– Ничего, мы их тут за два дня всех отвадим! – с нехорошей улыбкой пообещала Ильянта, протягивая руку за купленными по дороге конфетами.

– В смысле, устроим массовый инфаркт? – поинтересовалась Тая.

– Можно и так, – задумчиво отозвалась Лия, словно обдумывая величайшую гадость в своей жизни.

– Э, вы только там их не очень сильно, ага? – озабоченно попросила Лена.

– Да не, мы так, чуть-чуть, не до смерти.

– Ага, только до реанимации…

– Нет, ну вот только проблем с законом мне и не хватало – а потом еще ходи, им передачи носи! – испуганно замахала руками Лена.

– А ты не носи.

– Так жалко же!

Я, глядя на эту их милую беседу, мрачнела все больше и больше, пока, наконец, не прервала столь дружеское общение резким хлопком в ладоши. На меня удивленно уставились три пары возмущенных глаз:

– Ты чего?!

– Ничего, – мрачно ответила я. – Просто болтать мы, конечно можем хоть до бесконечности, но вот дело с места не двигается!

– Какое дело? – нахмурилась Лия.

– По спасению мира, как ты изволила выразиться! – язвительно ответила я.

– Ой, да брось ты, Иньярра! Никуда оно не убежит, это твое дело! – досадливо поморщилась ведьма, отмахнувшись от меня, как от надоевшей мухи, и попыталась было вернуться к столь бесцеремонно прерванному мною разговору, но в воздухе сверкнула тонко полыхнувшая молния, и мой злой голос вспорол воцарившуюся тишину:

– Ты просто не видела этого своими глазами, Ильянта. Новую, невесть откуда взявшуюся Ветку. Нежить, живущую теперь йыр знает где. Дождь, льющийся в пустыне. Ты просто всего этого не видела своими глазами, вот и тешишь себя надеждой, что это все далеко и неправда, или само по себе утрясется. Не утрясется, могу тебя заверить.

Оскорбленная до глубины души Ильянта вскочила, встав прямо передо мной, и тихим, режущим голосом поинтересовалась:

– Ты считаешь, что я недооцениваю опасности ситуации?

– Именно, – спокойно и зло ответила я.

Два взгляда скрестились, как два клинка. Тонких, острых, изящных. И смертельно опасных.

Воздух наэлектризовался до предела, тоненько завибрировав, словно перетянутая струна. Свечи на столе замигали под потоком едва сдерживаемой чистой магии эмоций.

– Ведьмы, хватит! – прикрикнула Таирна, движением руки разряжая атмосферу. – Давайте вместо того, чтобы сражать друг друга взглядом Медузы горгоны, просто сядем и дружно подумаем, что нам делать дальше!

Мы, все еще хмурясь, уселись по местам, налив по второй чашечке чернаса или чая. Такие разборки у нас с Ильянтой были самым обычным делом, так что никто потом не обижался и не дулся. Ну выпустили пар – да и сели дальше разговаривать, что такого?

Лена без просьб и дурацких намеков вышла, оставив ведьм наедине с проблемами мировой важности.

– Итак, что мы имеем? – невозмутимо начала Лия.

– Кучу здрыгна, – машинально ответила я.

Тая наградила меня таким взглядом, что василиск помер бы на месте от зависти.

– Ладно, прощу прощения у не выражающейся части публики! Я больше так не буду. По крайней мере, при тебе, – торопливо замахала я руками. – Но ничего хорошего мы действительно не имеем.