Ольга Мяхар - Пророчество для ангела

Снаружи гулял ветер, он уже был не таким спокойным и ласковым, как вчера: с радостным воем забирался запазуху, щипал за щеки и трепал непослушные волосы. Нос тут же покраснел, и я спрятала его под воротником, стремясь натянуть капюшон чуть ли не до подбородка и с завистью глядя вслед как всегда невозмутимому Коулу. Ну, правильно, он не боится ни холода снегов, ни жара преисподней и сможет пройти там, где лучшие воины королевства полягут ни за что.

Часа два мы еще ехали на замерзших лошадях, которые с трудом переставляли ноги под напором вьюги, а потом я почувствовала, как мою замерзшую ногу то-то тянет вниз. Чуть было не бросила пульсар, но, приглядевшись, поняла, что это Коул пытается сообщить об остановке. Пришлось слазить, опираясь на него всем своим не таким уж малым весом.

— Дальше пойдем пешком, — прокричал он, уворачиваясь от первых горстей снега, набрасывающихся на нас со злобой цепных псов вьюги.

Я попыталась было спорить, но мне показали на дорогу, которая дальше в изобилии была усеяна камнями, трещинами разломов, да к тому же еще и петляла, как подстеленный заяц, суживаясь ну просто до неприличия… и я покорно начала отвязывать мешок, в который еще утром переложила наиболее важные вещи из всего того барахла, которое тянули несчастные лошадки.

Коул молча смотрел, как я пытаюсь забросить его себе на спину, а потом просто отобрал и забросил себе за плечо, рядом со своим. А у меня уже просто не было сил возражать. Дальнейшие воспоминания слились в одно белое холодное колючее пятно. Мы куда-то шли, причем меня еще и тянули вперед за руку, я прыгала, шла на цыпочках вдоль обрыва, прижимаясь спиной к шершавому граниту, создавала ледяные мосты через разломы и задерживала поминутно катящиеся на нас с вершин насыпи. Уже через час выдохлась, замерзла и перестала чувствовать ноги, а через два — не чувствовала вообще ничего и вообще ничего не хотела.

Очнулась я на полу очередной пещеры, которая была именно тем входом, который мы и искали. Коул сидел рядом и рылся среди моих склянок. Ресницы смерзлись и покрылись ледяной коркой, так что видела я нечетко и не всегда. Наконец, демон выловил какую-то особо противную бутылочку с мутно зеленым содержимым и, удовлетворенно хмыкнув, принялся ее открывать. В нос шибанул запах тухлятины и чего-то сильно напоминающего… нет, эту мысль я додумывать не стану. Приподняв мою голову он зачем-то поднес горлышко ко рту. Я закашлялась и попыталась отвернуться.

— Пей.

Я сморщилась и отрицательно затрясла головой. Уж лучше сдохнуть, чем рискнуть желудком.

— Ллин, ты должна это выпить, — его голос обволакивал и подчинял, проникая сквозь все запреты и барьеры, — оно поможет, поверь. Ну же. Выпей.

Я тяжело вздохнула и уже открыла было рот для протеста, когда этот гад, воспользовавшись моментом, просто влил в него зелье!

Какая гадость!!!

Я захрипела и тут же закашлялась, давясь горечью. Блин, это кого же надо было так убить, что бы получить та-акой вкус?!

Но уже через секунду гадкий вкус пропал, я перестала кашлять и с удивлением ощутила, как по телу пронеслась волна живительного тепла, и замерзшие казалось навсегда конечности вновь обрели чувствительность. Стало даже жарко, видимо много глотнула. Коул помог мне встать и я, буркнув что-то отдаленно напоминавшее благодарность, с интересом огляделась. Мы были на месте. Этот вход вел в глубь горы, спускаясь под уклоном вниз. Резко накатили воспоминания, но, тряхнув головой, усилием воли заблокировала их. Теперь все будет иначе.

Заметив что-то боковым зрением, я резко обернулась и увидела, что Коул уже разделся по пояс и из его быстро темнеющей спины стремительно вырастали два черных когтистых крыла. Руки пошли бугристыми стальными канатами мышц, а на концах пальцев уже сверкали алмазно-острые кромки длинных когтей. Он улыбнулся мне шикарной клыкастой улыбкой и первым пошел вглубь горы, по пути доставая из-за спины длинный острый клинок. Я пожала плечами и пошла следом, прихватив с собой и оба мешка, изрядно похудевших из-за брошенной нами у входа теплой одежды. О возвращении ни он, ни я не задумывались. В конце-концов после того, как тебя убьют в одной милой пещерке раза три — четыре, думать о том, что в этот раз ты лично всем набьешь морду и выйдешь целым и невредимым на божий свет, было бы не то чтобы смешно, а скорее как-то слишком оптимистично. Я же, по моему глубокому мнению, стремительно превращалась в законченного если не пессимиста, то реалиста, этот уж точно.

Каменный свод, переходящий в покатые стены был гладким, будто проплавленным в камне какой-то пьяной огромной сороконожкой. Пьяной — потому, что постоянно петлял и радовал изгибами и зигзагами на пути, правда, общее направление в нем все же угадывалось. Сапоги неслышно стучали по столь же неприлично-ровному полу, на котором не было ни единого камешка, зато углы, а точнее темные места на месте стыка стены и пола, радовали изобилием побелевших от времени костей и черепов самых невероятных форм и размеров. Я старательно туда не смотрела и методично щелкала пальцами, подвешивая к потолку один за другим слабо светящиеся пульсары, которые тут же начали шмыгать из стороны в сторону, изучая обстановку и разыскивая будущую цель. Цели не было, но это пока. Вскоре все изменится.

Издалека послышался тихий довольный вой. Я задумчиво сощурилась: почувствовали, гады, что к ним гости, сейчас еще и делегацию встречающих организуют.

— Ллин.

— Что? — Рявкнула я, сжимая рукояти призрачных мечей. В этот раз они не стали дожидаться, когда на меня непосредственно прыгнут.

— Не лезь.

Я удивленно на него посмотрела. А потом расслабилась. Он прав, пока справится и сам.

Впереди, уже гораздо ближе, послышался тихий шелест сотен маленьких ножек, бегущих нам навстречу. Я сморщилась, вот кого не люблю, так это сваргов — маленьких (мне по колено) клыкастых тварей, сильно напоминавших пауков, с шестью лапками, каждая из которых оканчивалась ядовитым маленьким коготком. По одному они страшны не были, но когда их много… Прыгая, они впивались в теплое живое мясо всеми шестью когтями и радостно рвали его длинными острыми клыками со столь же ядовитой слюной. А вот и они.

Из-за очередного поворота на нас буквально вынесло белый шевелящийся ковер попискивающих сваргов.

— Отойди, — попросила я Коула и швырнула в них один из амулетов. Он вспыхнул синим пламенем еще в воздухе, а потом, разделившись на десятки маленьких искр, впился в ряды нападавших. Послышался вой боли и удивления. Каждая искорка, коснувшись тельца сварга, мгновенно разгоралась в пожирающее его пламя, а как только паучок осыпался на пол черным горячим пеплом, от него тут же отделялись уже две искорки и летели дальше. Огоньки множились, их становилось все больше и вскоре перед нами уже бушевало синее высокое пламя, тихо и безмолвно сжигающее сваргов на своем пути. Уши закладывало от визга и криков нечисти, уже и не помышлявшей причинить нам какой-либо вред, а просто пытающейся сбежать обратно. Но голодное синее пламя не хотело выпускать долгожданную добычу, и вскоре перед нами расстилался сплошной ковер из пепла, изредка подмигивающий нам затухавшими искрами.