Дэвид Дрейк - Удар судьбы

Капитан задумался, увидев, столько пленников сидит на лошадях. Большинство шло пешком, связанные длинными цепями, но по крайней мере четыре тысячи пленников оказались привязаны к седлам.

«Если бы я был одним из этих римлян, я бы тоже не пытался убежать. Пусть будет проклята лошадь. Как раз в стиле этих сумасшедших кушанов устроить игру, охотясь за тобой. Порезать тебя вместе с твоей лошадью, а потом притащить за твои же кишки. И вероятно, и лошадь тоже».

Предводитель кушанов крепко обнял капитана. Хватая ртом воздух, но не смея жаловаться, капитан стал изучать ближайших пленников. Первые ряды теперь находились в тридцати ярдах от ворот. Впереди ехали два высоких человека. Один из них был огромным, просто гигант.

Капитан скорчил гримасу.

«Как я рад, что не мне пришлось ловить это чудовище! Спасибо за то, что я сижу в гарнизоне».

К облегчению капитана, кушан разжал медвежьи объятия и показал на ближайшую платформу с орудием.

— Вы все загасили? — спросил он. Улыбка кушана стала менее дружелюбной. — Мы не хотим никаких несчастных случаев, а? — Улыбка стала очень холодной. — Мы даже не станем искать ваших женщин. После того, как мы закончим, ты сможешь засунуть дуло этого орудия себя в задницу.

Капитан быстро покачал головой. Заверения полились у него изо рта. К его облегчению, на лицо кушана вернулась дружеская улыбка.

— Достаточно сказано! — воскликнул кушан. Он схватил капитана за руки и успокаивающе их сжал.

Первые пленники добрались до ворот. Их проводили шеренгой по десять человек, кушанские охранники шли по обоим бокам. Как заметил капитан, гигант в первом ряду на самом деле был гигантом. Человек рядом с ним казался карликом, хотя самого по себе его никто не подумал бы называть маленьким.

Капитан принял быстрое решение.

— Послушай, — сказал он тихо, заговорщически. — Приходи… — Он посмотрел на горизонт. Солнце почти село. — Сегодня ночью, после того, как стемнеет. Если хочешь, приводи с собой нескольких офицеров.

Он дружелюбно и похотливо улыбнулся кушану.

— У нас для вас будет несколько свежих молодых женщин. — Он собрался весело пожать плечами, но кушан все еще держал его руки. — Ну, конечно, они не совсем свежие…

Теперь пленники потоком заходили в ворота, распространяясь по ровному участку внутри стен. Колонна едва протискивалась в ворота, несмотря на их ширину. Кушаны безжалостно гнали пленников, подобно человеческому наводнению.

— Но они лучше, чем сломленные шлюхи в борделях, — сказал капитан и, посмеиваясь, добавил: — На прошлой неделе половина экипажа грузового судна воспользовалась одной из сук до того, как они заметили, что она мертва.

Он снова засмеялся. Кушан присоединился и хохотал громко. Очевидно, он находил рассказ таким смешным, что никак не мог выпустить и прекратить сжимать руки капитана. Кушан был очень сильным. Капитан начал морщиться.

Потом гримаса перешла в хватание ртом воздуха. Лошадь ударила его в живот. Капитан не мог понять, откуда появилась лошадь.

Он стоял на коленях. Он не понимал, как оказался в таком положении. И увидел, но не понял, как меч оказался в руке кушана.

Меч шевельнулся. Зрение капитана затуманилось на мгновение, словно его крутило и мотало в бочке. Он слышал приглушенные и неясные звуки, как будто крики и вопли, идущие через слой шерсти.

Когда зрение капитана сфокусировалось, его щека прижималась к камню. В нескольких футах от него кровь вытекала из шеи обезглавленного трупа. Звук был тихим, ритмичным. Всплеск. Всплеск.

У него было время до того, как все погрузилось во тьму, понять, что он смотрел на собственное тело.

Глава 32

— Я вначале подумал, что ты действовал слишком быстро, — сказал Велисарий. Он закончил стирать кровь с меча и бросил тряпку в угол комнаты. Потрепанный кусок материи, оторванный от туники солдата малва, приземлился с хлюпающим звуком на большую гору себе подобных. Из-под мрачной горы тряпок по каменному полу медленно растекалась лужа крови, отражая свет с ламп на стенах. Это был большой пол. Помещение когда-то служило залом для приемов наместника в Харке, до того, как малва превратили его в свой штаб. Но даже этот пол теперь был наполовину запятнан. Кровь, натекающая с груды тел в одном углу, практически соединилась с лужей, натекшей с тряпок. Васудева пожал плечами.

— Я планировал подождать, пока все не войдут в ворота. Но всегда оставалась опасность, что кто-то заметит странность, и кроме того…

Он снова пожал плечами. Кутзес, сидевший за ближайшим столом, закинув на него ноги, весело рассмеялся.

— Признай это, степной маньяк! — Молодой сирийский военачальник поднял кубок и поприветствовал им кушана. — Ты просто не мог устоять! Как волк, у которого в зубах ягненок, пытается противостоять искушению.

Кутзес осушил кубок одним глотком. Затем скорчил гримасу.

— Боже, терпеть не могу простую воду.

Но Кутзес даже не взглянул на амфоры, выставленные в ряд на полке на ближайшей стене. Велисарий в предыдущий день отдал самые драконовские приказы относительно потребления алкоголя. Полководец раньше видел, что случается с армией, штурмующей город, если солдаты вдруг начинают пить. В такое время итак тяжело контролировать войска, как и управлять ими, даже если они абсолютно трезвы. Важно — обязательно! — чтобы Харк оставался неповрежденным, пока римская армия не будет готова уйти. Пьяные солдаты, не считая многочисленных других преступлений, неизбежно что-то поджигают. Если позволить огню распространиться в Харке с его большим арсеналом пороха, результатом определенно станет разрушение.

Велисарий вставил меч назад в ножны.

— Я не критиковал, — мягко сказал он. — После того как я понял, с противником какого калибра ты столкнулся, я только удивился, что ты так долго ждал.

В дверь вошел Бузес. Его меч все еще оставался в руке, но лезвие было чистым. Несколько струек указывало, что меч использовался, но определенно не последние несколько минут.

Брат Кутзеса яростно хмурился.

— Где они нашли этот мусор? — спросил он. — Неужели они собрали всех сутенеров в Индии и расквартировали их здесь?

Он казался искренне опечаленным.

Прислонившийся к ближайшей стене Маврикий усмехнулся.

— А чего ты ожидал, парень? — он мотнул головой на север. — Все солдаты, достойные называться солдатами, маршируют вдоль Евфрата, готовые сражаться с Хусрау. Малва, вероятно, решили, что в месте, укрепленном, как это, в гарнизоне можно оставить любого, кто способен ходить.

— Некоторые из них даже ходить не могли! — рявкнул Бузес. — Половина гарнизона уже была пьяна до того, как мы начали атаку. А солнце еще даже не зашло! — Он нахмурился так, что его лицо стало напоминать звериный оскал. — Теперь они определенно не станут ходить. Никогда.