Ирина Сербжинская - За порогом волшебства

Сати незаметно толкнула «экса» в бок и указала глазами на директора.

– Я слышал, коллекция у него небольшая? – спросил Костя, разглядывая меч и тут же забывая обо всем на свете.

– До моей-то далеко, – проговорил директор, надуваясь от гордости. – Ну что скажете?! Как вам приобретеньице, а?

Экс внимательно оглядел «приобретеньице».

– Это так называемый «меч правосудия», – сказал он. – Оружие европейских палачей. Форма клинка до восемнадцатого века не менялась. Видите, клинок очень широкий, равновыпуклый и закруглен у острия? Здесь иногда делали отверстие – для того чтобы вешать меч на стену. Но, говорят, палачи сюда свинцовую пулю вкладывали, чтоб увеличить силу удара.

Сати поняла, что отвлечь «экса» от любимой темы будет чрезвычайно сложно, и начала закипать. Она многозначительно кашлянула раз, потом другой.

– Большинство «мечей правосудия» имели надписи и символы, – продолжал Костя, не обращая на нее никакого внимания. – На клинках изображали виселицу, плаху, распятие, Богоматерь, гербы… иногда даже имя палача писали. – Он перевернул меч, продолжая рассматривать его с неослабевающим вниманием. – Рукоять «меча правосудия» должна быть на два полных захвата… вот смотрите… А сюда иной раз бубенчики подвешивали, ну это в более ранних экземплярах…

– Неописуемо! – с восхищением проговорил директор, сияя от счастья ярче фонарей на Красной линии. – Неплохую вещицу прикупил, а?! На него и документы полагаются, сертификат выписали, что историческая ценность! – самодовольно добавил он.

– Самый известный факт казни таким мечом – казнь Анны Болейн, – закончил Костя, возвращая меч.

– Кто такая? – строго спросил директор у Сати. Та пожала плечами.

– Королева Франции, – пояснил «экс».

Директор приосанился. Он вернул меч на подставку и некоторое время с удовольствием разглядывал коллекцию.

– Поздравляю, – сказал Костя. – Отличное приобретение!

Директор гордо улыбнулся. Тут «экс» заметил наконец отчаянные знаки, которые подавала Сати, и спохватился.

– Я слышал, вы и нумизматикой заниматься стали? – поспешно спросил он.

– Нумизматикой? Ах да… Нет, это не я. Это заместитель мой. Есть небольшая коллекция, да. – Он вынул из ящика стола глянцевый каталог. – Но это так… А что вы про этот экземплярчик скажете? На прошлой неделе на продажу выставили. – Директор ткнул пальцем в фотографию. – Стоящая вещь?

Костя оживился.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересованно проговорил он.

Сати украдкой показала ему кулак.

– Если не ошибаюсь, вице-директор банка «Доверие» тоже страстный нумизмат? – тут же исправился «экс», разворачивая каталог. – Это, кажется, партнеры ваши?

– Партнеры. – Вид у главы Призма-банка сделался такой, словно он пожевал лимон. – Это такие партнеры, знаете… Заезжал он только что, вице-директор-то, поздравлял. Альбом преподнес банку нашему, раритетные фотографии города, редчайшая вещь.

Он поправил мечи на подставках.

– Ну и мы ему подарок сделали. Заместитель мой кое-что из коллекции подарил. Как нумизмат нумизмату, так сказать…

Сердце Сати оборвалось.

– Не из той ли коллекции, что в вестибюле у вас стояла? – осторожно спросила она.

– Кажется, да, – откликнулся директор и повернулся к Косте. – Так я рассчитываю и впредь на ваши советы? Приятно иметь дело со специалистом, знаете… А советника губернатора вы не планируете консультировать, ведь верно? Да у него и коллекция-то…

– А он здесь? – бесцеремонно перебила Сати, лихорадочно вспоминая, как выглядит вице-директор банка «Доверие». – Гость-то ваш?

– Был. Да, наверное, уехал уже, слава богу, – саркастически откликнулся директор. – Самолет у него через два часа, в Бразилию летит… времени в обрез.

Сати выскочила из кабинета и, расталкивая гостей, кинулась к зимнему саду. Никиту она обнаружила возле декоративного фонтанчика в японском стиле: сисадмин жевал бутерброд и рассматривал рыбок, снующих в мраморной чаше фонтана. Увидев встревоженную Сати, он поспешно засунул в рот недоеденный бутерброд.

– Ну что? Нашла цацку? – невнятно поинтересовался он.

– Уплывает наша цацка. – Она торопливо обвела взглядом зал: сад, группа людей возле беседки с музыкантами, несколько человек у большого окна с прекрасным видом на Красную линию и пестрая толпа около столов с закусками. – В Бразилию летит…

Возле выхода мелькнула фигура человека в сером унылом костюме. В руках человек держал небольшой лакированный ящичек.

– Вон он! – воскликнула Сати и бросилась через весь зал. Никита кинулся следом.

Они выскочили из сада, пробежали по широкому коридору и завернули за угол. На другом конце длинного коридора возле лифта стояла Адель с «ридикюлем» под мышкой, а рядом с ней – начальственного вида мужчина.

– Не успеем! – воскликнул Никита.

– Стойте, стойте! Подождите!

Дверцы лифта бесшумно разъехались, вошла Адель, следом – вице-директор, и кабина заскользила вниз. На электронном табло загорелась цифра «десять».

Сати и Никита подбежали к лифту и остановились.

– Ничего себе… дальше-то что? – растерянно спросила она.

– Вниз бежать?

– Ох, Никита… Это только в кино, знаешь, бывает… когда хороший герой в лифт садится, а плохие бегут за ним по лестнице с сотого этажа… и каким-то волшебным образом оказываются внизу раньше, чем лифт приезжает. А в обычной жизни я что-то такого не встречала… Пока мы добежим, директор уже спустится на первый этаж и в аэропорт уедет. А уж самолет задержать никакой дракон не сможет!

– Дракон-шмакон… Быстрей!

– Пропало все, понимаешь? – тараторила Сати, прыгая через ступеньки. – Вообще все и навсегда! И дракон этот… Вот мог же, мог сделать хоть что-нибудь! Это какой этаж?

– Восьмой…

– Ну вот. А пока мы до первого добежим, он уже…

Неожиданно гудение лифта прекратилось, табло с зелеными электронными цифрами погасло.

– Это еще что? – Сати остановилась. – Это какой этаж?

Никита посмотрел на табличку:

– Седьмой. Давай-ка к лифту подойдем…

Возле дверей, нажимая на все кнопки подряд, топтался полный мужчина с кожаной папкой под мышкой. Он взглянул на погасшее табло и огорчился:

– Что за ерунда, опять лифт застрял! Второй раз на этой неделе!

В коридоре показался встревоженный менеджер.

– Опять? Ничего, не беспокойтесь. Сейчас вызову дежурных, они откроют дверцы, если лифт не включится.

– Так он еще и не включится? – скептически поинтересовался мужчина и отправился вниз по лестнице пешком. – Ну знаете… Там ведь, наверное, люди, в кабине-то!

– Конечно, люди! – воскликнула Сати и повернулась к менеджеру. – А они там что, в темноте сидят?