Ирина Сербжинская - За порогом волшебства

Костя вздохнул.

– Приглашения у тебя? – спросил он. – Посмотри-ка, где фуршет будет проходить?

Сати поспешно достала из кармана приглашение.

– Не до фуршета мне теперь… – Она взглянула на отпечатанные золотом строчки.

– Так… вот, тут написано… В зимнем саду, на десятом этаже. И что?

– Ну так наверняка и коллекцию туда перенесли, – со знанием дела предположил «экс». – Так обычно и делают – чтоб гости посмотрели.

– Да? – с надеждой сказала Сати. – Фу… ну тогда не все еще потеряно. Знаешь, Костя, пойдем в этот самый сад, что ли… Что мы тут в вестибюле-то не видели?

– С каких это пор ты нумизматикой интересоваться начала? – спросил он. – Ну пойдем. Лифт вон там…

– С каких-каких… коллекция эта мне совершенно неинтересна. Мне только один экспонатик там…

Они вошли в лифт, сияющий зеркалами и хромированными деталями, дверцы мягко сомкнулись, и кабина поехала вверх.

– Как бы этот самый экспонатик у директора… того… – продолжала мучиться Сати, глядя, как на маленьком электронном табло меняются цифры, показывающие, какой этаж минует лифт. – Ну не того, конечно, это уж я так… А пусть бы он нам его подарил… что ему стоит?

– Да зачем тебе экспонатик-то?

– Потом расскажу, – уклончиво ответила Сати.

Тренькнул негромкий звоночек, двери разъехались.

– Темнишь все, – проворчал Костя.

На десятом этаже Призма-банка находился знаменитый на весь город зимний сад. Здесь, между пальм, олеандров и магнолий, были расставлены сервированные дорогой посудой фуршетные столы, и облаченные в смокинги официанты возникали и исчезали среди тропических зарослей, словно призраки. Гул множества голосов заглушал негромкую струнную музыку, журчание фонтанов и щебет птиц в вольере. Сквозь высокий стеклянный купол виднелось осеннее небо.

Сисадмин покосился на фарфоровые тарелки с копченой осетриной, на вазы с зернистой икрой, на запотевшие бутылки водки «Призма-банк», которую городской ликероводочный комбинат выпустил специально к юбилею и в количестве весьма ограниченном, проглотил слюнки и отправился на поиски коллекции.

Сати с Костей двинулись на розыски в противоположном направлении.

– Один-единственный экспонатик. Ведь директор от этого не обеднеет, правда? – продолжала бормотать Сати, осматриваясь по сторонам. – Он и не заметит даже.

– Коллекция нумизматики? А что за экспонат? Монета, что ли?

– Во-во, она самая… Только ты не спрашивай, Костенька, зачем, все равно не поверишь. Ты – человек абсолютно нормальный, трезвомыслящий… диссер пишешь… с маленькими зелеными человечками небось и дела не имеешь?

«Экс» понимающе улыбнулся.

– Что, опять потусторонние силы? Пришельцы из других миров?

– Они самые, – продолжала бормотать Сати, прочесывая цепким взглядом зал. – Пришельцы, ага… Пришли в наш мир, окопались тут и уходить не желают!

– Кстати, как общение-то с ними складывается? – поинтересовался «экс». – Газовый баллончик пригодился?

– Какой баллончик? А… этот. – Сати помрачнела. – Помог, ага, – пробормотала она сквозь зубы. – Спасибо тебе большое. И от меня, и от Никиты.

Они обошли столы, уставленные вазами с фруктами и бокалами.

– Так ты, значит, для пришельцев экспонат ищешь? – продолжал допытываться Костя.

– Ну да. Появился у меня, понимаешь, знакомый один… тоже коллекционер в своем роде. – Сати кашлянула. – Кстати, большой знаток холодного оружия. Много чего рассказать может. Даже ты столько не знаешь.

– Специалист?

– Не то слово!

– Ролевик, что ли? – спросил «экс». – А он оружием пользоваться умеет?

– Я лично не видела, – призналась Сати, лавируя в толпе нарядно одетых людей. – Но подозреваю, что умеет. И неплохо, скорее всего. У него практика большая была, лет пятьсот, а то и больше. За это время кто угодно мечом махать научится…

Они прошли мимо затейливо подстриженных деревьев в кадках и оказались неподалеку от беседки, где сидели музыканты.

– Ну вот тебе и коллекция. – Костя кивнул на несколько изящных застекленных шкафчиков возле стены. – А ты расстраивалась.

Сати ринулась к шкафам.

– Так… так, – пробормотала она, торопливо разглядывая экспонаты: нефритовые статуэтки, коллекцию старинных ключей, тяжелые большие монеты и гравюры. – Это не то, Костя. Нету тут того, что мне надо. – Она с досадой прикусила губу. – Странно. Ладно, пойдем дальше… Наверняка где-то еще одна коллекция быть должна… А может, ее Никита уже обнаружил? – Сати обернулась, высматривая среди фланирующих гостей сисадмина.

– Да зачем она тебе?

– Ну что «зачем», что «зачем»! – Никиты нигде не было видно. – Ну я потом тебе все расскажу… как-нибудь при случае. Сейчас некогда… Надо мне этот экспонат отыскать и у директора выпросить. Но знаешь, Костя, раз ты с директором знаком, то твоя задача…

Она прикусила язык: мимо, с интересом разглядывая «экса», проплыли две женщины. Проводив их взглядом, Сати открыла было рот, чтобы подробно объяснить «эксу» его задачу, но не успела: от беседки с музыкантами к ним направлялась преклонных лет дама в синем брючном костюме. Сати так обрадовалась, что на минуту даже забыла, зачем она здесь находится.

– Ой, Адель Михайловна! И вы здесь!

– Здесь, деточка, здесь, – добродушно откликнулась та. – Мы с мужем как свадебные генералы – на все торжества приглашены.

Сати улыбнулась. Муж пожилой дамы и в самом деле был генералом и возглавлял в свое время штаб округа. По давней традиции супруга начальника штаба принимала на себя руководство Военно-патриотическим музеем города. Управление таким малоромантичным заведением нисколько не мешало Адель слыть законодательницей мод: у нее была яркая внешность, и одеваться она любила весьма экстравагантно. Губернские дамы, совершая променад по Красной линии, непременно находили повод завернуть в военный музей, чтоб посмотреть на наряды Адель. Очаг культуры, возглавляемый генеральшей-модницей, процветал почти двадцать лет, и до поры до времени никто и не подозревал, что истинное ее призвание лежало совсем в другой области.

– Адель Михайловна, пора уже о второй статье подумать, – пользуясь моментом, напомнила Сати. – Когда мне к вам подъехать?

– Может быть, на следующей неделе? – предположила Адель. Под мышкой она держала старинную сумку из самой настоящей крокодиловой кожи: генеральша упорно именовала сумку «мой ридикюль». Сати, как и все остальные, совершенно точно знала, что находится внутри «ридикюля». – Снова будешь писать о моей жизни? Деточка, вся моя жизнь прошла в ожидании пенсии. Разве это хорошо? Разве это пример для подражания? – Адель поправила серебристый локон. В молодости она была жгучей брюнеткой, но сейчас, разменяв седьмой десяток, остановилась на благородном пепельном оттенке, и немало дам, являясь в парикмахерский салон «Алмаз», изводило Дориана требованиями, чтоб он покрасил им волосы точно в такой же цвет.