Оксана Панкеева - Первый день весны

– Смешная сказка, – весело улыбнулся Карлсон, мечтательно уставясь в потолок. Под потолком плавно кружились с дюжину разноцветных шариков, которые создавали в комнате удивительный волшебный свет. – Это поэтому ты меня так назвала? Потому, что я собрался улететь в окно?

– Поэтому, – согласилась Эльвира, лежа на спине и любуясь светящимися шариками. – Есть еще некоторое сходство, но не столь существенное.

– Ты просто не знаешь, как я люблю сладкое, – засмеялся он и запустил в полет еще один шарик. Синий. – Правда, за свою люстру ты можешь не опасаться, на люстрах я не катаюсь.

– Зато ты сидишь на ручках кресел и на спинках стульев, – заметила Эльвира. – Точно, как наш Мафей.

– Я тоже полуэльф, – охотно пояснил Карлсон, дотянулся до шкатулки с сигаретами и в очередной раз развлек даму добыванием огня из пальцев. – Не знаю, почему, но мне так удобно. То ли у нас центр тяжести в другом месте, то ли вестибулярный аппарат не такой, как у людей…

Он тоже лег на спину и уставился на хоровод цветных шариков, одновременно приступая к созданию еще одного.

– Карлсон, а сколько тебе лет на самом деле?

– А что? – безмятежно откликнулся он.

– Тебе на вид от силы двадцать пять, ведешь ты себя, как подросток, но в постели чувствуется, что ты намного старше.

– А не испугаешься? Вдруг мне уже за двести?

– И ты до сих пор ученик? Шутишь.

– Шучу, – согласился он, катая по ладони зеленый шарик. – Мне тридцать пять, если тебе так интересно. Не так уж и много.

– Серьезно? Получается, ты даже старше нашего короля?

– Почему “даже”? У вас еще достаточно молодой король. А выглядеть так, как сейчас, я буду еще лет десять-пятнадцать… Тебе это все действительно интересно?

– Интересно. Я никогда не имела дела с магами. В особенности с полуэльфами. А почему о тебе никто ничего не знает? Вот наш Мафей – главная достопримечательность двора, и вообще считается, что он единственный полуэльф на свете.

– Это потому, что старик Зиновий – неисправимый скандалист, а Поморье – старомодная и добропорядочная страна, – засмеялся Карлсон и подбросил шарик вверх. – Я узнал о том, что я полуэльф, уже будучи взрослым, и совершенно случайно. Мне рассказал один маг, который присутствовал при моем рождении. Я родился с такими же ушами, как ваш Мафей, и мне их тут же… – он пошевелил пальцами, изображая ножницы, и лукаво посмотрел на Эльвиру.

– Опять шутишь? – подозрительно спросила она. Жак тоже был любителем таких розыгрышей, но его она знала давно и уже научилась определять, когда он шутит. А этот пока еще был недостаточно изучен, чтобы как-то судить.

– Вовсе нет. Это чистая правда. Мама заплатила бешеные деньги известному хирургу за операцию на новорожденном младенце, чтобы к тому времени, как меня покажут отцу, у меня были маленькие кругленькие ушки, как у всех людей. Покойный папа был ревнив, как дон Тенорио, и если бы супруга преподнесла ему сына от неизвестного эльфа, он бы ее точно зарезал.

– А за твои красивые глаза он ее не зарезал?

– У моих родителей у обоих были эльфы в родословной, так что глазами вряд ли можно было кого-то удивить. А вот уши бывают только в первом поколении, и это явное доказательство маминой неверности надлежало устранить. Вот так оно делается в Мистралии… впрочем, я на маму не в обиде. От этих ушей я бы имел одни неприятности. Силы они не добавляют, а быть достопримечательностью у меня никогда не было желания. Как ты думаешь, пережил бы я охоту на магов, если бы у меня были эльфийские уши?

Судя по всему, он все-таки не шутил.

– Карлсон, а почему ты носишь челку? – задала она вопрос, который вертелся у нее на языке еще с тех пор, как у него высохли волосы, и упомянутая челка упала на лоб. – Ты же маг? А маги носят косу, если я правильно помню ваши мистралийские прически?

– Во-первых, как видишь, косу мне заплести не из чего, – засмеялся он. – Разве что крошечную, куцую косичку. Она как раз будет соответствовать моей квалификации. А во-вторых, я еще немного бард, поэтому ношу челку. Чтобы не очень афишировать свои занятия магией. Видишь ли, как-то я попал в очень крупные неприятности, и чтобы выпутаться, мне пришлось поколдовать слишком… как бы тебе сказать… сильно, что ли… Проще говоря, я кастовал пару заклинаний двенадцатого уровня, Силы у меня на это хватило, но по моим умениям мне не следовало замахиваться даже на пятый. И после этого я потерял Силу. Расстроился, конечно, до слез, но ничего не поделаешь – не ложиться же умирать из-за этого. И я подался в барды, поскольку к этому делу у меня тоже были способности. Я до сих пор иногда пишу стихи… А потом случилось так, что Сила ко мне вернулась.

– Сама по себе?

– Ну что ты, само по себе никогда ничего не бывает. Я просто как-то встретил нимфу и провел с ней ночь… Вот так и вышло, что я теперь не то маг, не то бард, и толком не умею ни того, ни другого… – он печально вздохнул и запустил по спирали желтый шарик. – Да что это мы все обо мне, да обо мне… Лучше ты скажи, за что ты так обижена на вашего короля?

– Ну почему это всем так интересно? – Устало вздохнула Эльвира. – Кого ни возьми, все спрашивают. Почему я должна всем пересказывать в лицах постельные сцены?

– А ты его любовница? – Карлсон заинтересованно приподнялся на локте.

– Бывшая, – неохотно призналась Эльвира. – Или ты тоже ревнив, как твой папа?

– Везет же королям… – завистливо вздохнул мистралиец, откровенно любуясь ее телом. – Ты так прекрасна… Что мне хочется воспеть тебя в стихах. Нет, не просто прекрасна – ты совершенна. И этот лопух еще додумался тебя обижать? Нет, ну правда, что он тебе сделал?

– Не то, чтобы он сделал что-то конкретное… Просто постоянно хамил, и вел себя в постели, как свинья.

– А как ведут себя свиньи в постели? Мне просто любопытно, я со свиньями не пробовал…

С Эльвирой тут же случился припадок истерического смеха, после которого гость оставил свои попытки расспрашивать о короле и некоторое время молча запускал шарики, периодически хихикая. Видимо, представлял себе свинью в постели. Эльвире надоело молчать, и она спросила:

– А ты правда умеешь летать?

– Не то, чтобы летать… – честно признался Карлсон. – Скорее, плавно спускаться по наклонной. Я специально левитации не учился, левитирующих магов на свете очень мало.

– А как ты научился?

– Случайно. Однажды меня… то есть, я упал с большой высоты и… очень сильно захотел жить. Просто очень-очень захотел. Не упасть и не разбиться в лепешку, а взлететь, как птица… Взлететь не взлетел, но опустился почти плавно и почти ничего не сломал. Так и научился. – Он грустно улыбнулся, поднял раскрытую ладонь, и к потолку устремился очередной, фиолетовый шарик. – Опять мы перешли на мою разнообразную биографию. Расскажи лучше о себе. Как ты попала ко двору, и зачем ты связалась с вашим королем, раз он тебе так не нравится. Не силком же он тебя затащил в свою спальню.