Оксана Панкеева - Первый день весны

– Но у него ничего больше нет, кроме Силы. Кем он еще мог быть?

– Кем угодно. Разумеется, того, что он имел, у него сейчас нет. Потому ему и пришлось сменить класс. То, что у него было, он потерял.

– А такое возможно? Потерять что-то, кроме Силы?

– Разумеется. Легче всего потерять Веру. Огонь – тоже довольно хрупкая вещь. Луч можно потерять только в старости, вместе с разумом, Тень – в результате… э-э… слишком сурового наказания за воровство. В принципе, потерять можно что угодно. Но по моим скромным предположениям, этот молодой человек прежде носил челку. А вовсе не косу, как предположил по наивности мой любимый ученик.

– Бард? – Король в изумлении даже попытался привстать, но, убедившись в бесполезности своей попытки, откинулся на подушку и тихо засмеялся. – Конечно… Как я сам не понял… Кому же еще пришло бы в голову всерьез интересоваться Ольгиной музыкой… Над этим стоит поразмыслить.

– Я бы не рекомендовал вам размышлять об этом сейчас. Лучше поспите, пока действует заклинание. Завтра у вас не будет такой возможности. Обезболивающие заклинания нельзя кастовать постоянно, они вредны для организма и даже опасны. При частом использовании они ведут к разрушению нервных клеток, так что завтра днем придется сделать перерыв часов на двенадцать, и тогда вы вряд ли сможете уснуть. А сон вам необходим. Так что, спокойной ночи, ваше величество.

– Спасибо, мэтр, – откликнулся король, послушно закрывая глаза. В необходимости сна у него не было никаких сомнений. – Спокойной ночи.

Кантор дрожащей рукой вытер пот с лица и с трудом произнес:

– Мне срочно надо что-то выпить…

– Почему обязательно выпить? – мягко возразила Тереза и подсела поближе. – Это можно сделать проще. Повернись ко мне.

Она проговорила коротенькую молитву на незнакомом языке, сложив перед собой руки и склонив голову, затем сделала знак креста, как обычно делали переселенцы, и положила руку Кантору на лоб. Нервная дрожь действительно прекратилась, дыхание выровнялось и, что больше всего порадовало, померкли и как-то забылись жуткие видения. Кантор всерьез опасался, что они будут преследовать его еще долго.

– Вот и все, – сказала Тереза, отнимая руку. – И вовсе не надо напиваться до беспамятства. Тебе лучше?

– Спасибо, – кивнул Кантор. – Конечно.

– Это тебе спасибо. Как ты это делаешь?

– Не знаю, – честно ответил он и пожал плечами. – Само получается. А что, получилось?

Вместо ответа она улыбнулась и погладила его по щеке.

– Это замечательно, – философски заметил Кантор, откидываясь на спинку скамейки. – В кои-то веки у меня получилось что-то полезное. А то никогда заранее не знаешь, что получится. Наши ребята иногда даже развлекаются таким образом: скидываются, поят меня до невменяемого состояния, и бьются об заклад, что я отмочу. Выигрывает тот, кто ближе всех оказывается к истине. А точно на моей памяти еще никто не угадал.

– А почему ты не занимаешься магией всерьез? – спросила Тереза. – Раз у тебя есть такая Сила?

– Видишь ли… – Кантор вздохнул. – Моя Сила совсем другая. Она внутри меня. И пользоваться ею надо как-то особенно. Пока был жив отец, он меня кое-чему учил, а потом он пропал и другого наставника я найти не смог. Никто больше в этом не разбирается. А заниматься классической магией мне нельзя. Если я попробую впустить в себя Силу, которой пользуются классические маги, она вступит в конфликт с моей, и я сгорю. Меня предупреждал об этом отец, и у меня есть все основания ему верить.

– Может, тебе стоит поспать? Если ты черпаешь Силу изнутри себя, ты должен очень уставать от магии. Как ты себя чувствуешь?

– Как после смены в железной шахте, – честно признался Кантор и подмигнул девушке. – Но это не столь страшно. Поцелуй прекрасной дамы способен даже мертвого мистралийца вдохновить на подвиги.

Тереза придвинулась еще ближе и бережно поцеловала его в щеку.

– Ну вот, – удовлетворенно сообщил он, обнимая ее за плечо. – Теперь я вижу, что не зря старался.

– Я даже не знаю, как тебя благодарить… – прошептала Тереза, склонив голову ему на плечо.

– Очень просто. Излови завтра Жака, как выспится, и трахни его, как следует. А потом мне расскажешь, какая у него была физиономия. И мне будет очень весело.

– Обязательно, – пообещала девушка. – Жак, наверное, очень обрадуется. Но теперь я разгоню к чертям всех его любовниц.

– Да зачем? – улыбнулся Кантор. – Что тебе, жалко? Хоть одну-то оставь. Или ты ревнива, как дон Тенорио?

– Нет, просто они мне на нервы действуют… Но давай об этом не будем.

– Пожалуйста. А о чем?

– Жак сказал, что ты закрыл его собой от стрел. – вдруг сказала Тереза. – Почему? Ты всегда так поступаешь?

– Не совсем… Но в данном случае… Я же был в кольчуге, и не особенно рисковал. А его бы наверняка убили.

– Ты рисковал достаточно сильно. Тебе могли попасть в голову, у них могли быть бронебойные стрелы, да и сам Жак в таком состоянии мог тебя зарубить, не глядя. Ты прекрасно это знал, и все-таки его прикрыл. Почему?

Кантор пожал плечами.

– Такой вот я ненормальный. Рисковый и отчаянный сверх меры.

– Ты просто не хочешь сказать? Это какая-то тайна?

Женщины! Ведь хрен вас обманешь… Это Жаку можно совать фиалки за уши, и он эти самые уши послушно развешивает, а вы… существа особенные.

– Поклянись, что никому не скажешь, – не выдержал он.

– Христом-богом клянусь. Не скажу.

– Я ему кое-что должен.

– Насколько сильно?

– Максимально сильно. Он меня не помнит, и… я бы предпочел, чтобы и не вспомнил. А я его узнал. – Кантор вздохнул и тяжело поднялся со скамейки. – Пойдем, пожалуй. А то его высочество, наверное, весь извелся мыслями о неподобающем… Только не забудь, прошу тебя. Если ты хоть намекнешь, Жак тут же догадается. А я не хочу. Я и так чуть не засветился.

– Пойдем, – кивнула Тереза и тоже встала. – Я никому не скажу… Диего, а если Жак меня спросит, как я… как это получилось?…

– А ты не говори. Пусть думает, что это естественный результат его усилий… а также магического действия крови дракона. А то еще огорчится и начнет переживать – как это так, он два года старался, а тут пришел какой-то нахал…

Тереза засмеялась.

– А давай Элмара напугаем?

– А как?

– Выйдем и поцелуемся на прощанье.

– Почему на прощанье?

– Потому, что я пойду спать к Жаку. Я ведь тоже спать хочу, если ты помнишь, я сегодня подвиги совершала.

– Подвиги – это конечно, – согласился Кантор и протянул даме руку.

– Смешная сказка, – весело улыбнулся Карлсон, мечтательно уставясь в потолок. Под потолком плавно кружились с дюжину разноцветных шариков, которые создавали в комнате удивительный волшебный свет. – Это поэтому ты меня так назвала? Потому, что я собрался улететь в окно?