Гай Кей - Древо Жизни

Но получилось все очень даже неплохо, даже более того. Хотя то, что последовало за ее появлением в дверях и продолжалось уже в постели, отнюдь не способствовало ни восстановлению покоя в его душе, ни благодатной лени, которая помогла бы ему неспешно обдумать все случившееся за последние несколько часов.

Нет, ему просто необходимо было побыть одному! Хотя и с Дейвом побыть ему тоже хотелось. Этот великан, как он сам, отличался приятной неразговорчивостью, к тому же Торк чувствовал, что и Дейву есть над чем поразмыслить. Впрочем, сюда они, так или иначе, явились, чтобы охранять Табора, и Торку совсем не хотелось повстречаться в одиночку с очередным ургахом. Вождь подарил Дейвору свой боевой топор — самое подходящее оружие для такого здоровяка, особенно если он не умеет еще как следует управляться с мечом.

Так что на этот раз они оба были хорошо вооружены и удобно устроились под двумя соседними деревьями неподалеку от того места, где залег на ночь Табор. Ночь была теплая, но не жаркая, приятная. Торк, перестав наконец считать себя изгоем, унесся мысленно в далекое прошлое — как бы пропустив множество недавних событий: светлые шелковистые волосы Керрин, Табора, получившего свое имя от самого Кернана, восторги племени по поводу убитого ими ургаха. А теперь ему хотелось в одиночестве и темноте обдумать то самое сокровенное, что оказалось для него важнее всего остального.

Ведь после своего танца Лиана его поцеловала!

Поглаживая пальцами рукоять боевого топора и наслаждаясь ее идеальными пропорциями и тем, как необыкновенно удобно она лежит в руке, Дейв вдруг понял, что ему нравится то имя, которым они здесь его называют.

Дейвор. Звучит куда более весомо и торжественно, чем Дейв. Дейвор-Топор. Или — Дейвор, Владеющий Топором. Дейвор дан Айвор…

И тут он сказал себе: стоп! От этой мысли он прямо-таки физически попятился, слишком уж она обнажала душу.

Рядом тихо сидел Торк; глаз его не было видно; он, казалось, был полностью погружен в собственные мысли. «Ну что ж, — подумал Дейв, — надеюсь, больше никто его изгоем назвать не посмеет — во всяком случае, после вчерашней-то ночи вряд ли».

Ах, прошлая ночь! Она у Дейва тоже выдалась весьма утомительной. Три девицы — по крайней мере! — проложили свой путь в дом Айвора, осторожно переступив порог и пробравшись в ту комнату, где спал Дейв. Или, точнее, не спал. Попросту глаз не сомкнул! Господи, мелькнула у него мысль, можно ведь пари держать: через девять месяцев после такого пира тут целая армия ребятишек народится! А что, разве плохо быть Всадником в третьем племени дальри, одним из детей Айвора? Просто отлично, решил он.

И вдруг резко выпрямился и сел. Торк только глянул в его сторону, но ничего не сказал. «У тебя же есть отец! — сурово сказал себе Дейв. — И мать есть, и брат. Ты студент юридического факультета, ты живешь в Торонто, а еще ты, черт тебя возьми, баскетболист, играешь в университетской команде!»

«И что для него главнее — учеба или баскет?» — вспомнил он слова Ким. Они тогда еще только познакомились. А может, это Кевин Лэйн что-то такое сказал? — Не помню, да это и не важно. Вообще все то, что было до Перехода, казалось ему теперь страшно далеким. А вот дальри были вполне реальны. И этот вот топор тоже реален, и этот лес, и Торк… С Торком они, как ни странно, очень схожи. И было в этой жизни еще кое-что, поважнее.

Он снова мысленно вернулся во вчерашний вечер, который теперь казался ему настоящей точкой отсчета в его новой жизни. Вчера случилось то, что значило для него очень много, куда больше, чем должно было бы значить, куда больше, чем он мог себе позволить, — и он отлично понимал это. Но все же ничего не мог с этим поделать! И он снова уселся поудобней, уносясь мыслями в события вчерашнего вечера.

В те мгновения, когда, после своего танца, Лиана его поцеловала.

Они услышали это одновременно: некто со страшным шумом ломился сквозь лес. Торк, дитя леса и ночи, сразу понял: только тот, кто хотел бы, чтобы его услышали, станет так шуметь. И даже не пошевелился.

Дейв, однако, чувствуя, как тревожно забилось сердце, спросил шепотом:

— Что за чертовщина? Кто бы это мог быть, а? — И схватился за топор.

— Я думаю, это ее брат, — неблагоразумно ляпнул Торк и тут же почувствовал, как краснеет. Хорошо еще, что было темно.

Даже Дейв, человек далеко не проницательный, не мог не заметить подобной оплошности. И когда Ливон наконец вынырнул из чащи, оба приятеля хранили неловкое молчание.

— Я просто не мог уснуть, — извиняющимся тоном сообщил им Ливон. — И решил покараулить с вами вместе. Не то чтобы я был вам тут очень нужен, но все-таки…

Нет, в Ливоне действительно не было ни капли заносчивости или высокомерия. Человек, только что совершивший подвиг, человек, который в один прекрасный день станет вождем племени и, безусловно, этого достоин, униженно просил у них о снисхождении!

— Ну естественно! — сказал Дейв. — Он же все-таки твой брат. Иди сюда, садись.

Торк лишь коротко кивнул в знак согласия. Однако сердце у него в груди перестало так бешено биться, а через некоторое время ему уже казалось, что, в общем, даже неплохо, что он так выдал себя: пусть Дейв знает! «У меня никогда не было друга, — подумал он вдруг. — А сейчас со мной как раз и случилось то самое, что, как мне кажется, и обсуждают с друзьями».

И хорошо, что пришел Ливон. Ливон не похож ни на кого другого. И на охоте он совершил такое, на что сам он, Торк, вряд ли решился бы. Для него, человека очень гордого, признать первенство Ливона было нелегко. Возможно, кто-то иной на его месте и вовсе возненавидел бы старшего сына Айвора и за этот подвиг, и за эту скромность. Но Торк как раз и измерял свое уважение к людям подобными категориями. «Два друга, — думал он. — У меня теперь есть целых два друга!»

Хотя говорить о Лиане он смог бы лишь с одним из них.

Но у этого одного, похоже, хватало своих проблем. Когда Торк нечаянно проговорился, Дейв сразу решил: «Пройдусь немного, постараюсь взять себя в руки». Он поднялся с земли и сказал:

— Посмотрю, пожалуй, как он там. И сразу вернусь.

Впрочем, особых усилий ему, чтобы взять себя в руки, не потребовалось. Так или иначе, в сложившейся ситуации он, Дейв Мартынюк, ничего поделать не мог и решил просто самоустраниться. Уйти с дороги, так сказать. Сжимая в руках топор и стараясь двигаться так же бесшумно, как Торк, он пробирался по лесу к тому месту, где спал Табор. «Тут даже и думать нечего, — сказал он себе. — Я же все равно завтра уезжаю».

Оказалось, он произнес это вслух. Испуганная ночная птица с шумом вспорхнула с ветки у него над головой, изрядно его самого при этом напугав.