Дмитрий Сорокин - Оберег

— Да, пожалуй. — кивнул Руслан, останавливая Шмеля. — Ну, держись, конячка, вот тебе и подвиги!

Змей, развернув огромные крылья подобно парусам, уже скреб землю растопыренными лапами с саженными когтями, оставляя за собой глубокие борозды. Затормозив настолько, что уже мог контролировать свои движения, он сложил крылья и тяжело побежал навстречу путникам, плюясь огнем из всех голов сразу.

— Разбегаемся! — крикнул Руслан, и они с Рыбьим Сыном тут же разъехались в стороны. Словенин спешился, коротким возгласом отослал коня прочь. Молчан остался стоять на месте, шепотом уговаривая своего Непоседу успокоиться и не бояться. Сам же волхв с бешено стучащим сердцем ждал, что будет, когда покрытый толстенной чешуей Горыныч подойдет поближе к нему, защищенному одной лишь холщовой рубахой.

— Слава!!! — заорал Руслан, нападая на левую голову. — Брысь с дороги, чучело зеленое!

— Слава!!! — крикнул Рыбий Сын, начиная пляску смерти с мечом в руке вокруг правой головы. Он очень ловко уворачивался от огненных плевков чудовища, норовя подобраться поближе.

Молчан не знал, что ему делать. Дураку ясно, что посохом такого здоровяка не проймешь. Меча у него нет, да и не умеет он толком с ним обращаться. И тогда, почти бездумно, волхв прищелкнул пальцами. Змей взревел: среднюю голову охватил огонь. Две прочие головы тут же позабыли о противниках, принялись дуть на горящую; но, разгоряченный боем, змей не сразу заметил, что пытается затушить пожар собственным огнем! Несчастная голова заполыхала пуще прежнего, и с считанные мгновения от нее ничего не осталось. Удушливая вонь распространилась вокруг.

Пока змей пытался спасти свою среднюю часть, Рыбий Сын вскарабкался на правую шею и теперь старательно рубил голову. Руслан выгадал момент, и проделал то же самое со своей стороны. За четверть часа со змеем было покончено. Огромная обезглавленная туша осталась валяться посередь степи, медленно пожираемая негасимым огнем Молчана, а Руслан, Рыбий Сын и волхв уже мчались дальше.

— Не боишься пожар на всю степь устроить? — прокричал богатырь Молчану.

— Подумаешь, ну, выкурим из степи пару-тройку печенежских племен, так на заставах, поди, тоже не лаптем щи хлебают… — отмахнулся тот. Впрочем, как хочешь. — Он плюнул через левое плечо, пробормотал что-то. Сзади громко хлопнуло, туша змея разлетелась на тысячи клочков, а посреди степи образовалась глубокая яма — Наверное, сгоряча слова перепутал, или не через то плечо плюнул… — растерянно предположил Молчан и поспешил увести беседу в другую сторону: — А быстро мы его одолели, да?

— Да, не совсем по-честному, конечно, все-таки нас было трое, а он — один, но делать нечего — спешить надо! Если б ты его сразу так рванул, то и трудиться не пришлось бы!

— Человек обязан трудиться! — назидательно произнес Рыбий Сын. — иначе быстро обленится, одичает…

— Время не ждет! — напомнил богатырь. — Вперед, други! Шмель, прибавь ходу, ради всех богов!

Они уже скакали по перешейку, отделяющему Таврику от остальных земель, когда послышался нарастающий гул, земля затряслась. Кони в панике заржали, Непоседа попытался встать на дыбы, но Молчан ласково погладил его кулаком по затылку:

— Цыц, волчья сыть! Вперед, быстрее ветра!

— Быстрее, быстрее! Авось, проскочим! — заорал Руслан.

— А это еще что? — спросил Рыбий Сын. В этот день его любопытство, кажется, пределов не знало.

— А тебе не все равно? — огрызнулся богатырь. — Чем бы это ни было, ничего хорошего явно не предвидится!

— Боги! Земля разъезжается! — ахнул внезапно побледневший Молчан, оглянувшись назад. И впрямь, на том месте, где только что проскакали трое друзей, землю вспорола трещина, края которой очень быстро стали расползаться в разные стороны. Вскоре к оглушительному гулу раненой земли добавился рев воды, спешащей заполнить образовавшуюся расщелину. Убедившись, что разлом перестал расширяться, путники остановили коней.

— Черноморд? — спросил Рыбий Сын.

— Скорее всего. — сказал богатырь. — Такие бы умения, да в мирных целях… Ишь, какой канал за один миг прокопал!

— Почти все кони с той стороны остались…

— Ну и боги с ними! Мы близки к цели!

— Раньше Таврика с трех сторон была окружена водой, а теперь с четырех. — мрачно сообщил Молчан. Мы на острове. Как обратно выбираться будем?

— Там поглядим, сейчас не время. Вперед! — и Руслан первым сорвался с места, пустив Шмеля галопом.

Следующие неприятности последовали уже через версту. Прямо из-под земли вырастали золотые воины с огромными секирами в руках.

— Дружина Черноморда! — крикнул Рыбий Сын, уже сталкивавшийся с этим грозным, но неповоротливым воинством. — Быстрее, им нас не догнать! Прорвемся!

Но с каждым шагом врагов становилось все больше и больше, приходилось отражать их натиск. К тому же этих золотых стражей Черноморд сделал явно более проворными, чем их предшественников, павших в сражении с печенегами. Бой грозил затянуться надолго, потому что на смену сраженным истуканам тут же поднимались новые. По прошествии получаса, когда друзьям удалось более-менее расчистить мечами себе дорогу, Рыбий Сын прокричал:

— Скачите дальше, я их задержу!

— Добро! Береги себя! — ответил ему Руслан.

— Не волнуйся, я догоню! Мне еще теплая встреча с Черномордом предстоит!

Богатырь и волхв продолжили путь вдвоем, постоянно оглядываясь. Там, сзади, их друг вел неравный бой с порождениями злобного колдуна. Несмотря ни на что, золотые стражи не поспевали за Рыбьим Сыном, что пчелой вился меж ними, нанося молниеносные жалящие удары.

Земля убегала под копыта роняющих с губ пену коней. По расчетам волхва, до дворца оставалось не более пяти верст. Близился закат. Солнце краснело, будто стыдилось своего поспешного бегства с неба, края облаков уже золотились. Потянуло гарью.

— Опять дворец горит?! — опешил Руслан. — Скорее, Молчан, скорее! Мы должны успеть!!!

— Глянь вперед…

— Это птицы?

— Сейчас узнаем…

С виднокрая на них опять надвигалось какое-то темное пятно, только теперь очертания его были размыты, и что это такое, определить удалось не сразу.

— Бабы с крыльями! Вот это да!!! — вырвался удивленный возглас у Руслана.

— Ага… Только заместо ног не пойми что…

К ним приближалась стая крылатых женщин. Ноги и крылья у них были птичьи, все остальное вполне человеческое. Яростный визг был слышен издалека.

— Ну и изверг этот Черноморд! Такую пакость с девками сотворить… — сплюнул богатырь. — Эй, бабоньки, летели бы вы своей дорогой, а то недосуг нам с вами в бирюльки играть…