Сергей Челяев - Ключ от Снега

– Злые и голодные духи, рожденные в дуплах темных деревьев, на которых никогда не будет листьев! Выйдите из бренных останков тех, кто отныне не будет вашим обиталищем, и будьте свободны, покуда я не призову вас под свою пяту!

Я вижу только черные пятна и клочья кровавого тумана. Он застит мне глаза, но туман не просочится сквозь землю, если земля напитана своей живительной кровью – водой. Если же вы, голодные духи, ослушаетесь меня, я приду к вам с железным хлыстом, и вы познаете все виды страданий, поэтому не сопротивляйтесь своему повелителю!

Обитатели земли! Услышьте мои песни и смиритесь, ибо в противном случае земля так и останется вашей темницей, и вы не познаете радости пробуждения. У земляной страны только две половины – черная и алая, черные ямы и кровавые туманы над дорогами, которыми я выведу вас, существа земли, в мир других цветов и красок. Там черный и алый не враждуют, там белый ждет синего, там зеленый не может совладать с коричневым, там есть и жара, и холод. И все они – суть одно целое, в котором нет ни выхода, ни входа. Не противодействуйте мне, духи, рожденные в дуплах деревьев, ибо я открываю врата земли!

Идите ко мне, и да не будете беспомощны. Не привязываясь к земным глубинам, не страшась воздуха, воплощаясь в телах и оживая вторично – слушайте меня и явите мне свои воплощенные лики!

– Бред какой-то! – прошептал недоверчиво Лисовин, не удержавшись от того, чтобы энергично не почесать в затылке. Друидесса покачала головой.

– Суть не в словах. Здесь, похоже, главное – ритм. Ты слышишь, как земля вибрирует?

Друид и так уже чувствовал, что земля изредка принимается дышать под ногами. Эти же вибрации, по всей видимости, сейчас пронизывали и стены подземной галереи, а значит – и вырубленные в них ниши с их печальными обителями усопших лесных жрецов. Гвинпин тоже замер, почувствовал дрожание почвы под собой и теперь опасливо пытался определить, откуда же исходили эти неприятно ощущаемые им круги волн.

– Поднимитесь же, обитатели земли, ибо для вас уже есть место под луной! – взвизгнул Коротышка, и в то же мгновение руки Кукольника взметнулись из грязи. Пальцы зорза пришли в движение. Они сплетались, вращались, словно что-то вытягивая из воздуха, какие-то невидимые тонкие нити, оставляя вместо них напряженно пульсирующую пустоту, грозящую в любую минуту взорваться и расколоть небеса.

– Поднимитесь и обретите новые тела, память о которых хранит земля!!! – визжал Коротышка. – Но не заполняйте собою все пространство, будьте как воск, и тогда земля для вас будет сотами, сладкими и хмельными сотами для вашей мести! Поднимитесь – ибо это я заклинаю вас, потому что цвета черного и красного уже начали сливаться воедино!

И тут глубоко под землей, в полутьме, из которой вырывал неровные, качающиеся тени свет горящего корневища, отчаянно завизжал Гвинпин. Вернее, Гвиннеус Пинкус, достойнейший представитель Кукольного народца, никогда не боявшийся человеческих останков и смотрящий на вопросы жизни и смерти в высшей степени философски. Кукла отчаянно визжала, потому что из ближайшей к ней ниши стал медленно выползать серовато-коричневый костяк. Лисовин и друидесса обернулись и тоже замерли, ошеломленные.

Скелет выдавился из своей усыпальницы, с мягким стуком свалился на земляной пол и тут же начал подниматься, раскачиваясь, как лист на ветру. В одной из дальних ниш тоже раздался шорох, словно там завозился огромный жук, и такие же звуки послышались еще из двух или трех нор-усыпальниц. Это оживали скелеты умерших друидов. На одном, который неуклюже вывалился совсем рядом с друидами, еще сохранились высохшие остатки плоти, более всего напоминающие рыбью кожу. Скелеты поднялись и замерли, тихо покачиваясь и издавая тихий шелест, как гусеницы, монотонно пережевывающие тупыми челюстями свежую листву. Потрясенный Лисовин потянулся к топорищу секиры, по счастливой случайности упавшей под землю вместе со своим хозяином, и в этот миг мертвецы двинулись вперед.

Движение давалось им нелегко: один костяк после первого же шага тут же опрокинулся на спину, но с упорством заколдованного тут же встал и двинулся опять, осторожно переставляя берцовые кости. Импровизированный факел из древесного корня неожиданно вспыхнул ярче, как будто огонь добрался до какого-то скопления горючих веществ в сердцевине древесного отростка. Гвинпин к тому времени уже подавился криком и теперь бочком-бочком отодвигался к земляной стене некрополя, моля Создателя кукол, чтобы ниши на этой стороне подземного кладбища оказались необитаемы.

ГЛАВА 8

ПАПЬЕ-МАШЕ

– Их сейчас может остановить только Сила Земли, – прошептала друидесса и тут же крикнула Лисовину.

– Их остановит только Сила Земли, друид! Ты знаешь, что делать?

Бородач медленно кивнул. Он был все еще ошеломлен случившимся, и широко раскрытыми, страшными глазами смотрел на приближающихся мертвецов.

– Птица! – пронзительно закричала Ралина. – Лети сюда!

Но это было для Гвинпина равносильно смерти. Для того чтобы добраться до друидов в другой конец некрополя, Гвинпину нужно было пройти между двух шагающих скелетов, а это определенно было выше его сил. Но Ралине сейчас было не до сантиментов.

– Если боишься – зажмурь глаза и беги! – убеждала его старуха. – Вот увидишь, это совсем не страшно.

Видя, что кукла по-прежнему не решается двинуться с места, друидесса решила подстегнуть ее нерешительность последним, самым весомым аргументом.

– Если ты не побежишь сейчас, они полезут из всех дыр, как тараканы!

Перспектива оказаться в скором времени одному в окружении оживших скелетов была столь ужасной, что Гвинпин собрал в пятки все свое мужество и, оттолкнувшись от него, стремительно бросился вперед, пытаясь обогнуть мертвецов. Но тусклый свет догорающего факела тут же сыграл с ним злую шутку. Свет огня мигнул, тень ближайшего к нему скелета выросла до огромных размеров, во всю стену, и Гвиннеус отшатнулся от нее, резко изменил направление и на бегу со страшным хрустом врезался в другой скелет. Тот сразу обрушился на него, накрыв куклу всеми уцелевшими костяшками. Крик Гвинпина был так ужасен, что его даже услышал наверху один из воинов-ильмов, обладающих наиболее острым слухом среди соплеменников. К счастью, воин принял этот крик с суеверным ужасом за вопль ожившего под землей сверхъестественного существа, что в те минуты, прямо скажем, было недалеко от истины. Гвинпин, который отчаянно барахтался под шевелящейся, как гигантский паук, кучей оживших костей, и в самом деле напоминал сейчас разъяренную и одновременно – до смерти испуганную фурию, если только они бывают мужского пола. Даже мертвецы остановились и стали медленно поворачивать головы.