Евгений Шепельский - Имею топор — готов путешествовать

—Треньк!

Рядом пропела тетива. Аграбанец опрокинулся на спину со стрелой в горле.

Имоен возникла сбоку. Злая гримаса на заплаканном лице, ободранные коленки. Быстро набросила еще одну стрелу, наспех вырезанную из чирвала. На меня пахнуло ихором: сладкая дурманящая волна...

—Мастер Фатик, я застрелю его!

—Нет, — прохрипел я. — Назад! Держи под прицелом мост. Я... сам.

—Но...

—Держи мост! Всем назад! Шаг и еще шаг.

Брезгливо перешагнуть недоэльфа... Картинка перед глазами подернулась красной пленкой. Я моргнул, разгоняя туман.

Фрей смотрел на меня в упор.

А вот хрен, сам убью тебя, молча сказал я. Надо совершить что-то значимое... перед смертью.

Где-то сбоку тарахтела Крессинда. Что-то гундосил Олник. Голоса Монго, Скареди и, кажется, Альбо сплетались в неясный гул.

—Всем назад! — еще раз крикнул я.

Шаг и еще шаг. Мир сдвинулся до узкого коридора, в конце которого — имперский смертоносец. Между нами десять ярдов... Я убью его запросто, ага, и плевать, что руки у него пустые. Сам виноват, что не взял с собой оружия.

Фрей метнулся вбок и с хрустом выдрал из когтистых лап мертвого чирвала серп, пиная костяшки недоэльфа каблуком сапога.

Шаг и еще шаг. Я побежал.

Он встретил мою атаку движением, не лишенным изящества, подставил под второй удар костяное древко серпа. Я полагал, что меч Гхашш развалит древко, но клинок лишь звонко по нему щелкнул; болезненная вибрация передалась в кисть. Фрей оскалился и сделал выпад, целя в шею. Я отвел удар и атаковал, намереваясь пластануть правым клинком по залысой от ожога башке смертоносца. Он быстро парировал, действуя проклятой рукоятью серпа с необычайной ловкостью. Однако магия выпила его силы. Я начал теснить его. Он пятился, не отрывая от меня взгляда.

—Выдолбишь... себе... могилку... в этом... камне... — между атаками пообещал я. — Серпом тебе по...

Он молча и умело отражал мои атаки. Я не мог пока даже его зацепить. А он, похоже, ждал, пока я вконец не ослабею от потери крови.

Шаг и еще шаг. Он начал прихрамывать. А мое время истекало. Коридор перед глазами норовил завернуться в цветную спираль. Я озлился, прикусил губу, чувствуя, как пропитывается кровью одежда.

Я загнал его на мост. Пропасть далеко разносила гул шагов и звон ударов.

Здесь он заговорил.

—Ты, — сказал он.

—Я, — сказал я.

—Дурак, — сказал он.

—Не исключено, — сказал я, пытаясь достать его в горло.

—Все с вами кончено, — сказал он. Скругленное лезвие серпа отбило солнечный луч мне в глаза.

—И с тобой, — сказал я. — Кончено. Будет. Сейчас.

—Дядюшка! — вдруг проблеял Олник за моей спиной. — Ты жив, дядюшка! Дядюшка, слушай, вытягивай мост, вытягивай мост, иначе Фатик набьет тебя соломой через зад!

Я хмыкнул. Фрей не повел и бровью — единственной, что уцелела после ожога.

—Дурак, — процедил он. Губы его запеклись. — Болван несчастный.

—Ага, — сказал я, чувствуя, как слабеют мои ноги.

—Не будет больше Альянса...

—Ага.

—Если наследник умрет.

—Сейчас... с тобой разберусь, — сказал я.

Со стороны наверняка казалось, что мы рубимся в полусне, настолько были измотаны оба. Один от заклятий, второй — от потери крови. Но второй был умирающим варваром, который знал, что доведет дело до конца.

Я загнал его на стальную секцию моста. Низкий парапет... Густой туман на дне Дул-Меркарин... И где-то там, в тумане, рыдает от голода младенец шаграутта.

Главное — не смотреть вниз.

Секция дрогнула. Я усилил натиск и почти загнал Фрея на край, оскальзываясь на собственной крови.

—Крути, дядюшка! — заорал благим матом Олник. — Крути что есть духу, их там много!

Их?

Я рискнул бросить взгляд за плечо смертоносца. Через скальный коридор на площадку выезжали конники. Впереди трое: два красноглазых альбиноса в серой, будто сотканной из паутины броне — смертоносцы Внешнего Круга, собратья Фрея. Поправка — покойника Фрея. Меж ними ехало огромное существо в матовой стальной маске, изображавшей равнодушный ко всему человеческий лик. Белые длинные волосы, черные латы, тяжелый конь. Внутренний Круг прибыл по наши души.

За ними виднелись люди в доспехах. Много людей.

—Крути, плевал я на твою больную спину!

—Ядрена вошь, да делайте же, что вам Олник сказал! Крутите, или я пожалуюсь вашим Жрицам Рассудка! Больше никогда никакого пива!

Крак! Стальной язык моста соскочил с ложемента. Умница Крессинда, верная мотивация!

—Наследник! — вскрикнул Фрей и разразился лающим смехом. — Гродар... хо-о-о... прибыл? Но я это сделал! Я убил!..

На миг он потерял концентрацию, опустив руки с серпом, и тут-то я исхитрился поддеть его на меч. Добавил сбоку по руке. Третий удар нанес в открытую грудь. Фрей упал на колени.

Смертоносцы умирают страшно. Помните, я говорил вам это, когда гостил у Митризена? Или не говорил? Значит, теперь вы будете знать.

Он взвыл, по лицу прошла судорога, словно кожа хотела отлипнуть от плоти. Демонская сущность покидала его тело и душу. Фрей раскрыл рот и... повалился на мост, извиваясь змеей, пытаясь ползти по-змеиному...

Ну нет. По гладкой поверхности змее не проползти.

Прореха между половинами моста быстро увеличивалась. Я заглянул в сизую пропасть и отшатнулся, стал посередине секции, глядя на умирающего смертоносца. Белые волосы Фрея посерели. Он захрипел, и мне показалось, что над его телом на миг-два сгустилось багровое облачко — сгустилось и пропало.

Он начал елозить руками по вороненому железу.

—Го... государь!

Смертоносцы направились к мосту. Сколько времени пройдет, прежде чем они перешагнут Правдивых Магов, встанут на ложемент и сплетут свои чары?

Плевать... Мир закручивался в цветную спираль, ноги слабели. Нет, не плевать, Фатик! На тебе — отряд, твои эльфы, Виджи! Соберись! Ну же! Вы успеете уйти!

Но я медлил.

—Госуда-а-арь...

—Нет здесь Вортигена. Но он смотрел на меня.

Красный глаз поблек, кожа стала изжелта-серой. Взгляд... Ему было адски больно, но в эти последние мгновения жизни, когда демонская сущность покинула его, он стал... человеком.

—Спасибо... — прохрипел он.

Я склонил голову набок, чувствуя себя так, будто меня пропустили через молотилку. Бок онемел. Скверный признак. Когда онемение дойдет до сердца, я умру.

—Спаси... бо... го... госуда... — прохрипел он, растягивая рот с видимым трудом, как после апоплексического удара. — Гродар сам будет творить чары... У вас... Я знаю... что сплетет... Ты считай... триста ударов сердца... Уйдите за гребень... Торопись, беги! Не верь эльфам! Не верь эльфам!