Джон Марко - Очи бога

Акила выжидающе прокашлялся. Наступила долгая пауза, и Кассандра поняла, что он повернул к ней лицо за ширмой.

— Кассандра? — голос звучал звонко и чисто. — Ты не спишь?

— Нет, не сплю, Акила.

Снова пауза.

— Ты все еще ничего не сказала. Я думал, ты уснула.

— Нет, Акила.

Он захлопнул книгу.

— Ты чем-то поглощена сегодня.

— Нет, я просто не хотела прерывать тебя.

— Нет, поглощена, — повторил Акила. Кассандра услышала, как он откинулся в кресле. Его силуэт на фоне ширмы сполз назад и сгорбился. Он задумался, а это всегда не к добру. Иногда он все понимает. Кассандра пыталась спрятать собственные мысли. Он спросил: — О чем ты думала, Кассандра?

— Извини, Акила. Я так измучена, — призналась она. — Уже поздно, и я устала.

— Да, — протянул супруг. — А как твоя головная боль?

Он сделал акцент на этих словах, так что Кассандра непроизвольно съежилась. Он всегда знал, когда она лжет, несмотря на темноту.

— Мне уже лучше, — ответила она. Кассандра наблюдала за его фигурой на фоне ширмы. Он сидел прямо, не шевелясь, словно изваяние. — Почитай еще, — попросила Кассандра. — Ты ведь не закончил.

— Пожалуй, не стоит читать тебе любовных стихов. Они делают тебя печальной.

— Нет, — рассмеялась Кассандра. — Они мне нравятся.

— Почему?

Вопрос повис в воздухе.

— Потому что ты хорошо читаешь, и мне нравится слушать тебя.

— А другой причины нет?

Кассандра нахмурилась. Кажется, он поймал ее в ловушку.

— Разве должна быть еще причина, Акила?

Акила не отвечал. Она ждала, что он шевельнется, но напрасно. Ей казалось, он хочет что-то сказать, и страшные обвинения, которые вертятся у него на языке, уже готовы сорваться с его губ. Кассандра внезапно рассердилась.

— Скажи что-нибудь, Акила.

Его дыхание участилось.

— Я знаю, о чем ты думаешь, когда я читаю любовные стихи, Кассандра.

— Правда? И о чем же?

Из-за ширмы донесся глубокий вздох.

— Ты одинока. И в этом — моя вина. Я погубил тебя.

— Что?

Акила встал с кресла и в отчаянии тряхнул головой.

— Это правда. Ты одинока из-за меня, ведь я не смог найти второй амулет.

Кассандра чуть не рассмеялась.

— Нет, Акила…

— Не нужно щадить мои чувства. Я знаю, что ты думаешь обо мне. Ты права — я погубил тебя. Я оставил тебя гнить в этих комнатах, в одиночестве, и рядом с тобой нет супруга, который бы стал о тебе заботиться. Я делаю все возможное, чтобы скрасить твое одиночество, но этого недостаточно. Ты нуждаешься во мне, Кассандра. Целиком. Голоса в темноте недостаточно, особенно по прошествии столь долгого времени. Что я за муж?

— Остановись, Акила, — перебила Кассандра. Она села прямо, чтобы голос звучал громче. — Со мной все в порядке.

— Нет, не в порядке. И не может быть в порядке. Но когда-нибудь все изменится. Обещаю тебе, Кассандра, — Акила подошел к ширме и положил на нее руку. — Я люблю тебя, Кассандра.

Слова его звучали ужасно. Такие прекрасные слова, но как их исказило время и страсть к обладанию.

— Я знаю, — мягко сказала Кассандра. Она закрыла глаза и снова подумала о Лукьене.

— Мы снова будем вместе, клянусь, — голос короля звучал резко, визгливо. — Я найду второе Око, неважно, сколько времени это займет.

— Да, Акила, хорошо.

— И мы навсегда будем вместе.

— Да, Акила. Навсегда.

Навсегда. Это слово теперь ничего не значило для Кассандры. Она умрет намного раньше.

28

Гилвин целый день провел в библиотеке вместе с Фиггисом, приводя в порядок книги, занося их в каталоги и расставляя по полкам, помогая ученым из Марна с историческими текстами. Он работал с усердием, прилагая все силы, чтобы обелить свое доброе имя перед Фиггисом, хотя тот, похоже, уже забыл о событиях прошедшего дня. Было солнечно и тепло, в библиотеке толпились посетители. Большая группа местных фермерских ребят пришла на еженедельные занятия по чтению, которые устраивал для них Фиггис. Явилась и группа учителей из Риика, они желали изучить систему каталогов библиотеки, математическое чудо, изобретенное самим Фиггисом. Гилвин пребывал в отличном расположении духа, поглощенный работой и предстоящим свиданием. Нынче вечером, если все пойдет хорошо, он увидится со своей красавицей.

На закате поток посетителей, наконец, иссяк. Гилвин с Фиггисом смогли предаться заслуженному отдыху. Библиотека оставалась открытой, но они больше не помогали посетителям. Они вместе поужинали на кухне позади жилых помещений библиотеки, наслаждаясь цыплятами и бисквитами, приготовленными Деллой, их домоправительницей. Хозяйка Делла была стоической женщиной; муж ее погиб во время войны с Рииком. Она поступила на службу к Фиггису задолго до появления у него в учениках Гилвина, когда библиотека только открылась. Она была добра с Гилвином и предана Фиггису, и они втроем управлялись со всей необходимой работой в здании, хотя Фиггис просил иногда о помощи торговцев из Лайонкипа, например, когда протекла крыша. Подобно Фиггису, Делла получала жалованье от самого Акилы; король не позволял им ни в чем нуждаться. Делла чувствовала себя комфортно на службе в библиотеке. Это как нельзя лучше соответствовало тихой, спокойной натуре женщины.

После ужина Фиггис пригласил Гилвина сыграть в карты. Вечер был замечательный; Фиггис решил, что они могут играть на балконе главного читального зала, а может, и пропустить по стаканчику бренди. Гилвин понимал: старый библиотекарь старается восстановить добрые отношения между ними, ибо он уже неоднократно извинялся за вчерашнюю строгость. Из-за искреннего стремления Фиггиса к сближению Гилвину оказалось очень трудно отказать старику. Он не стал извиняться, просто сказал Фиггису, что сегодня очень устал и с удовольствием посидит с ним в другой раз. Фиггис не настаивал; он улыбнулся и предложил сыграть в карты в любое удобное для Гилвина время.

Как только Гилвин вышел от Фиггиса, он сейчас же кинулся в спальню и оделся для встречи. У него было немного одежды, и всего одна красивая рубашка, которую он берег для особых случаев — с накрахмаленным воротничком и яркой алой манишкой. Фиггис купил ему эту рубашку для встречи важных гостей. Гилвин почти не надевал ее, но первого свидания она показалась ему в самый раз. Одевшись, он пробежал расческой по волосам, посмотрелся в зеркало, принадлежавшее еще его покойной матери. Да, мать гордилась бы им сейчас. Она бы не одобрила его шатания по Лайонкипу, но всегда надеялась, что он найдет себе девушку, возможно, даже женится.

— Может быть, это она и есть, — с улыбкой подумал он. На улице быстро темнело. Он поправил рубашку, положил кольцо для подарка в карман и глубоко вздохнул. Нынче он сделает огромный шаг вперед, к нормальным людям — шаг, который, как он прежде считал, ему не по силам: ведь он калека. А теперь, в специальной обуви, чем он отличается от других людей? Желудок сдавил нервный спазм; в висках застучало. Он выглянул в окно и понял: надо спешить. Так что, попрощавшись с Теку, парень покинул спальню и двинулся в сторону Лайонкипа, где ждал его заброшенный сад.