Андрей Стригин - Последний блюз ночных

— Боже, — восклицаю я, — это мой дом! Катюша, ты где?

— Я здесь! — звучит голос, словно торжественная музыка органа.

Из пространства вылетает фиолетовый дракон, глаза светятся красным огнём.

— Привет, Кирилл! Как здорово, правда? Мы не уйдём отсюда никогда!

— Катя? — оглядываю со всех сторон подругу. Она безупречна, сильное тело сияет ослепительным светом, на сильных лапах, словно полированные алмазными пастами острые когти, морда вытянутая, в изящных броневых пластинах. Но она… фиолетовая и глаза, словно раскалённые угли.

— Ты кто? — враждебно спрашиваю я, извергаю испепеляющее пламя. Она взвизгивает как ошпаренная свинья и моментально мир рушится, осколки разносятся ураганом, наваждение исчезает.

Боже, что это? Я в огромной грязной пещере. Она заполнена сидящими безмолвными людьми. Их бесчисленное множество, сидят тесно друг к другу, они разных рас и с разного времени. Кто-то в современной одежде, а есть и в расшитых одеяниях, которые носились в прошлые столетия, а быть может — тысячелетия.

А вот и Осман, прислонился к седому старику. Глаза у друга закрыты, на лице счастливая улыбка. Я вижу его мысли, он сейчас в своём родном селе Кувик пасёт овец и грозной клюкой отгоняет горных орлов. Катя застыла чуть в стороне, в руке драконий камень, но она не успела им воспользоваться, сидит как безжизненная кукла и на лице блуждает счастливая детская улыбка. Я не в силах сдержать улыбку, она ощущает себя в детском возрасте и возится с пупсиками, одевая их в распашонки.

Но быстро трезвею, это не смешно, это вселяет ужас. В ярости оглядываюсь:- Кто посмел на нас напасть?! — мой рёв вызывает камнепад. Каменные глыбы падают на людей, но вреда не причиняют, отскакивают как от базальтовых статуй. В то же время, я ощущаю, в них теплится, вернее, поддерживается жизнь, но они холодные и твёрдые.

— Мерзкий, мерзкий дракон, — шёпот срывается со всех сторон.

— Кто это тявкает? — окидываю пещеру взглядом, но кроме застывших в вечной неподвижности людей никого не вижу.

— Уходи в своё время, а нас оставь в покое.

— Надо же, вы меня отпускаете, какое счастье для меня! — накопленное в груди пламя не выдерживает давления, с шипением вырывается из моей глотки. Вспучивается камень, приобретая аморфную форму, стекает со сводов и застывает в виде каменных сосулек.

— Не сжигай наш мир, пришелец, уходи, — яростный шёпот, словно дробит пространство на острые иглы.

— Где же вы прячетесь? — верчу шеей в разные стороны, взглядом буравлю все щели. Грузно двинулся вглубь пещеры, сметая собой, живые статуи и нарушая их стройные мысли. Обрывки снов хаотично завертелись и на смену красивой музыки сотканной из сказочных грёз, возникают безобразные образы и звучит настоящая какофония из нагромождения звуков и образов.

— Что ты делаешь? Вон отсюда! — меня обдаёт ветром, и тело приятно защипало, словно мне делают умелый массаж, но на деле, некие существа набросились на меня со всей своей силой и злобой.

— Ещё! — я едва не мурлычу в восторге.

— Ах ты змей! — в разочаровании отступают невидимые существа и примеряющее добавляют:- Что тебе нужно от нас?

— Отпустите людей, — громыхнул я. Зашатались стены, вновь посыпались камни.

— Всех?

— До одного!

— Ты в своём уме? Мы живём за счёт грёз этих людей, без них мы исчезнем.

— Меня это не волнует, — рассерженно говорю я.

— Тогда ты можешь всё разнести в прах, в любом случае нас ждёт лютая смерть, — невнятный шёпот деформируется в приятные женские голоса. — Забери вновь прибывших парня и девушку, они ещё не успели полностью погрузиться в сказочный мир, а других не трогай. В любом случае они столь далеки в своих грёзах, уже не выживут в мире людей. К тому же, как мы видим, ваша Реальность рушится, и вскоре потусторонние будут властвовать на поверхности, — вырывается язвительный смешок. — Зачем им лишние стрессы и короткая жуткая жизнь. Мы приносим людям спокойствие и счастье и, за счёт их радости, сами существуем. Поверь, многие из этих людей живут полноценной жизнью уже не одно тысячелетие. У них нет страданий, они погружены в сказочный мир грёз. Это тоже жизнь, поверь и не самая худшая.

Оглядываюсь на Катю, её грёзы врываются в мой мозг. Она в виде маленькой девочки, обложилась пупсиками, сидит на горшке и самозабвенно сосёт Чупа-Чупс.

— Это полноценная жизнь? — с насмешкой спрашиваю я.

— А почему нет? Её ничто не тревожит, занимается чем угодно, даже попу ей подотрут.

— Какая гадость, какая гадость, эта ваша… м-да, у меня нет слов. Вообще мне надоело разговаривать с пустым местом, показали бы свои рожи, так легче разговаривать.

— Странное желание, впрочем, мы можем удовлетворить твоё любопытство, взамен обещай уйти.

— С Османом и Катей.

— Мы к ним ещё не привыкли, легко можешь их забрать.

Пространство заискрилось, словно наполненное алмазной пылью и возникают невероятной красоты женщины. Они словно сотканные из снов, парят в воздухе как утренняя дымка, безупречные тела, тонкие черты лиц, в глазах Вселенская любовь, тянут ко мне тонкие руки, губы призывно открываются.

— Хватит! — взревел я и едва не сжёг всю эту красоту. — Освобождайте моих друзей!

— Уже свободны, — раздаются смеющиеся женские голоса.

— А почему они не встают?

— Просто спят. Буди их.

Я опускаюсь у Кати в виде человека, но не боюсь, что на меня накинутся Грёзы. Мы заключили соглашение, знаю, в этом мире много жестокости, но нет вранья.

Призрачная женская рука потрепала меня по волосам, раздаётся смех:- А ты красивый, дракоша. Если, что приходи ещё, мы устоим тебе лучшие в мире грёзы.

— А пошли вы, — грубо посылаю их и тормошу Катю.

Она замычала во сне, машет руками, лицо обиженное и недовольное.

— Хватит сидеть на горшке! — гаркнул ей в ухо.

— Что? — вскакивает она на ноги, с недоумением смотрит мне в глаза.

— Подъём, ты едва не заснула насмерть.

— Это ты, Кирилл? Где я?

— В мире Грёз.

— Фу, какая гадость! — Катя вспоминает обрывки сна.

— Вполне нормально смотрелась с Чупа-Чупсом, — подковырнул её я.

— Осман где? — недовольно вздёрнула нос Катюша и она права, кому понравится, чтоб кто-то видел самое сокровенное.

Османа будим долго, он всё ещё сражается со стаей орлов. Наконец открывает глаза, хмуро смотрит на нас:- А мне там было хорошо.

— Можешь остаться, — хмыкаю я.

— Нет уж, досмотрю сон в следующий раз, — поднимается суровый аварец.

Стена перед нами истончается, вываливаем прямо в руки Эдика. Он обхватывает попискивающую от радости Катю.