Кристофер Голден - Охотники за мифами

— Оливер! — окликнула Кицунэ.

Он поднял голову и увидел, что она указывает на дом неподалеку от креста. В некоторых окнах горел свет — наверное, от электрогенератора. Когда Оливер вместе с Сойкой и Кицунэ направился к дому (думая по дороге, какое странное зрелище они будут представлять для его обитателей), он увидел темный силуэт Гонг-Гонга, спикировавшего с небес прямо на отороченный белым край печной трубы. И немного успокоился.

— Фрост, — прошептал он, обращаясь к снегопаду, — ты здесь?

В ответ лишь скрипнул под ботинками снег.

— Он здесь, — заверил Оливера Голубая Сойка. — Я же сказал, он сейчас слегка не в себе. Давай-ка лучше искать твоего профессора. Катер не будет ждать вечно.

Оливер кивнул и еще раз кинул взгляд на Гонг-Гонга, а потом решительно подошел к дому и заколотил в дверь. Ожидая ответа, смахнул снег с головы и плеч, отряхнул пальто. Спутники встали рядом.

Стучать вторично ему не пришлось. Дверная ручка скрипнула, и дверь открылась. За ней стояла женщина лет шестидесяти. Вероятно, когда-то она была настоящей красавицей. С возрастом черты ее лица загрубели, но Оливер не сомневался, что так было не всегда. Женщина улыбнулась пришельцам. Оливер был очарован. Он приготовился быстро объяснить причину их появления на острове; но хозяйку, казалось, совсем не встревожило появление троих незнакомцев на пороге ее дома — в самый разгар декабрьского шторма, да к тому же на богом забытом островке.

— Не самая подходящая погода для морской прогулки, я бы сказала.

Оливер все больше поддавался ее обаянию.

— Вы правы, мэм. И времени у нас мало, потому что шторм, говорят, усилится. Капитан Монкриф хочет вернуться на Большую землю к ленчу, и…

— А, понятно. Значит, это Барклай вас привез. Дело-то, думается, не в шторме. Он больше боится пропустить ленч, — усмехнулась женщина. — Ладно, ладно. Чем вам помочь? Вряд ли вы проделали такой путь, чтобы взглянуть на могилы викингов. И на паломников не похожи — приезжали тут одни такие ребята в сентябре.

Кицунэ откинула капюшон. Пожилая женщина моргнула и пристально вгляделась в нее, словно завороженная нефритовыми глазами. А возможно, что-то заметила в лице женщины-лисы. Потому что затем хозяйка дома внимательнее присмотрелась к Голубой Сойке, и выражение ее лица стало задумчиво-серьезным.

— Мы ищем человека по имени Дэвид Кёниг. Профессора Кёнига. Нам сказали, что он живет на этом острове. Вы не могли бы подсказать нам, где его дом? — спросил Оливер.

Женщина задумчиво кивнула и снова перевела взгляд на Голубую Сойку.

— В твоих глазах озорство, сынок.

— И в ваших тоже, матушка.

Большинство женщин могло оскорбить такое обращение. Тех, кто не знает, что в некоторых индейских племенах старушек в знак уважения зовут матерью. Но непонятная женщина лишь кивнула, словно ответ Сойки подтвердил какие-то ее глубокие подозрения.

— Сразу за пресвитерианской церковью, вон в той стороне. Надо обойти большой дом с красивой верандой — там когда-то был магазин, очень давно. Идите вдоль каменной стены, по тропинке. Конечно, из-за снега тропинки вы не увидите, но держитесь стены и придете прямехонько к маленькой, симпатичной калитке. В теплое время года у профессора чудесный сад. Это его калиточка и есть. Домик стоит в саду.

Оливер не стал спрашивать, дома ли профессор. Где еще ему сейчас быть? Они поблагодарили женщину и двинулись в путь. Та смотрела им вслед, пока ее дом не затерялся в метели. Оливер подумал, что, возможно, она стояла в дверях и после того, как они скрылись из виду.

Им не удалось отличить пресвитерианскую церковь от двух других, к каким бы конфессиям те ни относились когда-то. Но не узнать бывший магазин с «красивой верандой» оказалось невозможно. Не считая церквей и здания, некогда служившего пабом или гостиницей — а ныне пустовавшего, как и множество других строений на острове, — это был единственный более-менее внушительный по размерам дом. Каменная кладка стены напоминала межи, которые в прежние времена определяли границы земельных участков. Стену покрывал снег, но полностью замести ее, конечно, не мог. Они последовали вдоль стены по тропинке, подразумевавшейся под сугробами, — той самой, что упоминала женщина, — и наконец действительно обнаружили калитку. Изящную белую дверцу из штакетника, выглядевшую удивительно неуместно на фоне столь неприветливого пейзажа.

Оливер подумал, что летом, когда в саду цветут цветы, и калитка, и ограда вокруг профессорских владений должны казаться более подходящими и даже привлекательными.

Он помедлил перед калиткой.

— Чего ты ждешь? — осведомился Голубая Сойка.

Оливер взглянул на него. Веселые глаза обманщика непривычно потемнели от нетерпения.

Но Кицунэ, кажется, поняла причину нерешительности Оливера. Она толкнула калитку и повернулась к нему:

— По крайней мере, ты получишь ответ. Даже если он окажется не тем, на какой ты надеешься.

Кивнув, он последовал за ней, и все трое вошли в калитку. У двери дома оба Приграничных посмотрели на него выжидающе. В воздухе над их головами послышалось шипение, и, глянув наверх, Оливер увидел Гонг-Гонга. Дракон плавно спускался на землю, по-змеиному извиваясь на ветру. В полете он выглядел тоньше, но, приземлившись, оказался точно таким же, каким Оливер впервые увидел его. Снег уже не избегал его, как раньше, но вспышки молний в глазах Гонг-Гонга были достаточно горячи, чтобы снежинки таяли, едва попадая на морду дракона.

— Ты постучаться не собираешься? — спросил дракон.

Оливер посмотрел на него.

— А где Фрост?

Дракон расправил крылья, встряхнул ими, а потом снова сложил вдоль тела. Буря основательно растрепала его хохолок и бородку. С издевкой в голосе он прорычал:

— Оглянись вокруг, дурачина! Он — повсюду.

Оливер сделал глубокий вдох и постучал в дверь.

Именно Фрост втянул его во все это. Как бы Оливер ни восхищался Кицунэ и ни уважал ее, он видел, что в разговорах с другими Приграничными Фрост пользуется большим авторитетом. Кёниг не Приграничный — просто человек. Но даже Кицунэ признавала приоритет Фроста. Уж лучше бы он был здесь.

Метель приглушила стук. Прошло несколько секунд, но никакого ответа не последовало, хотя в крайнем справа окне тускло светился огонек. Несмотря на утренний час — не позже десяти, — из-за бури стояла темень, и свет в окне совсем не удивлял.

— Оливер! — поторопила его Кицунэ.

Он кивнул и снова постучал, очень тихо.

— Мать твою! — взревел Гонг-Гонг. Дракон сделал шаг вперед и стал так яростно пинать дверь, что та затряслась.