Андрей Фло - Зеркало прощения

«Ну, допустим, ради интереса, – размышлял Фло, изредка хлопая назойливых комаров не щеке, – что я, все-таки, смогу выгадать такой момент, когда все охранники повернуться ко мне спиной. Незаметно проберусь до выхода. И что дальше?»

Даже если он и пересек бы незамеченным обширный тюремный двор (что мало вероятно при наличии все тех же гронгов на верхушках стен), то открыть огромные ворота ему все равно не удалось бы. А для того, чтоб взобраться на двадцатиметровую стену, как минимум, понадобится длинная веревка с крюком.

Фло вспомнил про кучи угля, беспорядочно наваленные прямо возле стен. По ним, пожалуй, можно было бы вскарабкаться наверх. А там оставалось только два варианта. Либо, прыгать с высоты четырехэтажного дома на обледенелый каменистый берег. Либо, головкой вниз, сигануть прямо в ледяные воды Северного моря.

Фло представил, как он, посиневший от мороза, вылезает на берег материка, и тут же носом утыкается в огромные ноги уже знакомых ему гронгов.

«Эти двое, сейчас, наверное, испытывают невероятную гордость за то, что нас изловили, – усмехнулся он. – Наверняка, мы единственные, кого они вообще ловили за всю свою службу. Какое же их ждет разочарование, когда они узнают, что мы вовсе не беглецы!»

Фло даже стало немного их жалко. Бедные гронги-трудяги с маленькими мозгами, которых не хватает даже на то, чтоб понять, что дети не могут бежать из тюрьмы. Потому что, их никто туда и сажать-то не будет. Для детей существует множество других наказаний. Например – угол. Или – домашний арест. Или – ремень хороший. Или – Зеркало Прощения.

«А тюрьма, по сравнению с Зеркалом Прощения – просто курорт какой-то! Парадокс, однако!»

Сами собой, из глубин памяти, всплыли слова, которые Фло слышал когда-то давно:

«Самых страшных преступников приговаривали на вечные поиски Зеркала Прощения!»

С тяжелым сердцем, невольно осознавая то, что он, судя по всему, и есть этот «самый страшный преступник», Фло закрыл глаза в глубокий крепкий сон, который на некоторое время оградил его от жутких звуков самого страшного места на Элудите.

9.

– Обед!

Фло вздрогнул, рывком уселся на койке, заспанными глазами озираясь вокруг. Ему понадобилось почти пол минуты, чтоб сообразить, где он находится. А когда понял, то из груди у него вырвался тяжелый вздох разочарования.

Во сне он снова был дома. Сидел за обеденным столом на кухне вместе с мамой и папой. Перед ним стояла большущая тарелка с ароматными румяными плюшками и кружка душистого чая с настоями трав. Неуклюжей походкой, к нему подошла Грендж, протягивая свою игрушку-сопилу. Почему-то, голосом взрослого человека, она сказала:

«Возьми, братик. Для меня это просто игрушка. Но тебе она окажет неоценимую услугу!»

Фло взял игрушку, и взглянул в ее маленькие глазки-пуговки. И сопила кивнула ему головой, словно, подтверждала слова своей бывшей хозяйки.

Прекрасный сон. Первый, за все время путешествия, сон о доме. И этот надзиратель-гронг, открывающий сейчас люк его камеры, так безжалостно его прервал!

В камеру, на веревке, опустилось большое деревянное ведро.

– Забирай, – проговорил гронг скрипучим голосом.

Фло подошел к ведру и извлек из него небольшой потрескавшийся поднос с двумя тарелками и железной помятой кружкой. В одну из тарелок было налито что-то непонятное, желтое, по запаху напоминавшее гороховый суп. В другой – дымилась небольшая горка ферзалового пюре с жалким кусочком подгоревшего мяса, непонятного происхождения. Содержимое кружки ни по цвету, ни по запаху определить было невозможно. Что-то непонятное, бурого цвета, и запахом прокисшего молока.

Несмотря на зверский голод, ел Фло безо всякого аппетита. Морщился и постоянно сплевывал на грязный пол какие-то камешки. С трудом разжевал мясо, а напиток из кружки вообще вылил в унитаз.

«Обед, – с горечью усмехнулся Фло, сваливая грязную посуду в раковину. – Хоть бы хлеба дали!»

– Шак, – позвал он минут двадцать спустя.

– Что? – раздался угрюмый голос из-за стены.

– Ты как там? Не отравился?

– Нет. Я не стал ничего есть.

– Я тоже, – соврал Фло, сам не зная, зачем. – Сколько сейчас времени?

– Почти, три часа.

Фло присвистнул и уселся на койку, почесывая затылок. Он думал, что уже давно наступил вечер. С момента, когда он проснулся возле панели управления в Блуждающем замке, казалось, прошла целая вечность.

– А, твой отец нас точно вытащит из этих дыр? – снова спросил Фло.

Шак ответил не сразу. Видимо, после такого «горячего» приема гронгов, он уже и сам начал сомневаться в помощи отца.

– Надеюсь, – наконец проговорил Шак, понизив голос. И никакой надежды в его словах не было.

– Хватит орать, блин! – раздался отвратительный голос из соседних камер. – Поспать не дают после обеда! Еще хоть писк услышу – запущу в вас, чем ни будь!

«Как можно спать после такого обеда», – подумал Фло, но, больше ни о чем не стал спрашивать Шака.

Завалившись на койку, он попытался снова уснуть. Ему хотелось снова увидеть свой дом. Пускай и во сне. Но, сон не шел. И вовсе не из-за обеда. Уснуть не давали слова Шака, лишенные всякого оптимизма.

Повертевшись на сыром матрасе с пол часа, Фло вскочил на ноги, и принялся нервно вышагивать по маленькой камере, не зная, чем заняться.

Совершенно случайно, взгляд его упал на мутное потрескавшееся зеркало. И в его глубине Фло увидел совершенно не знакомого ему человека. Даже, испугался, поначалу.

– Это – я!? – удивился он, медленно и осторожно, подходя ближе к зеркалу.

Вид у Фло был не важный. Не удивительно, что гронги приняли его за беглого преступника. Сейчас, его и родная мать не узнала бы.

Волосы его отросли так, как не отрастали еще никогда в жизни. Да к тому же, похожи они были на какой-то парик, который кто-то потерял на дороге, а потом по нему пробежалось стадо дракопотов. Сильно загоревшее лицо украшало множество мелких царапин. Под правым глазом красовался бледно-красный синяк, оставленный одним из мониторов замка. А в память о жаркой пустыне, остались обветренные губы, раздувшиеся, словно вареники.

Пуховичок, который еще совсем недавно был чистым и опрятным, сейчас, почему-то, потерял все свои краски, и выглядел каким-то серым и невзрачным. На рукаве разошелся шов, и из него торчал пучок ваты. Теплые синие штаны были перепачканы черными пятнами угля, а ботинки выглядели так, словно их только что вытащили из воды.

Фло покачал головой и отвел взгляд в сторону, не желая видеть собственного отражения. Глаза его наткнулись на корявую надпись, которую какой-то шутник нацарапал на щербатой стене возле зеркала, когда-то очень давно:

«Это Зеркало Прощения. Взгляни в него, и все твои грехи простятся».