Дэвид Эддингс - Властелин мургов

— Что случилось? — встревоженно спросил старик.

— Мы напоролись на рифы, — ответил Гарион. — Никто не ранен там, внизу?

— Все целы — может, пара ушибов, не более…

Гарион дотронулся до макушки, где медленно вздувалась шишка, и вздрогнул от боли. Потом взглянул на пальцы и слегка успокоился, не увидев крови.

— Что с тобой? — спросил Белгарат.

— Ударился головой.

— А мне казалось, мы договорились, что ты никогда больше не будешь ударяться головой.

И тут палуба у них под ногами содрогнулась и послышался леденящий душу треск. Судно еще сильнее накренилось.

— Белгарат, — обеспокоенно сказал Дарник, — мы прочно засели на рифах. Скоро прибой разнесет судно на куски.

Белгарат быстро огляделся.

— Где капитан?

— Был вон там, у руля, дедушка. — Гарион поискал капитана глазами и принялся карабкаться по лесенке, ведущей в рулевую рубку. — Где капитан? — закричал он, столкнувшись с рулевым матросом лицом к лицу.

— Погиб. Его выбросило за борт в тот самый миг, когда мы налетели на риф! — Широко раскрытые глаза матроса были полны ужаса. — Мы все пропали! — воскликнул он, цепляясь за Гариона.

— Прекрати! — одернул его Гарион и крикнул, поворачиваясь к Белгарату: — Капитан погиб, дедушка! Упал за борт.

Белгарат и Дарник в мгновение ока оказались в рулевой рубке.

— Что ж, тогда мы сами о себе позаботимся, — решительно сказал старик. — Как думаешь, Дарник, сколько у нас времени в запасе?

— Совсем немного. В трюме переборки лопаются одна за другой — даже отсюда слышно, как туда хлещет вода.

— Мы должны снять судно с рифа, причем до того, как скалы изрешетят днище.

— Но риф — это единственное, что поддерживает корабль, Белгарат! — возразил кузнец. — Если мы снимем судно со скал, то моментально потонем.

— Значит, нам надо пристать к берегу. А ну-ка подойдите сюда, вы оба!

Гарион и Дарник подошли к рулю, а старик крепко взялся за румпель. Он подергал за него несколько раз и выругался.

— Не действует. — Старик глубоко вздохнул, беря себя в руки, и повернулся к Гариону и Дарнику. — Мы сделаем это! Все вместе, одновременно! Но если начнем раскачивать посудину, то лишь ускорим конец.

Старик смахнул с лица соленые брызги, смешанные с дождем, вглядываясь в берег, отчетливо видимый не далее чем в миле от злополучного судна.

— Что ж, попытаем счастья. Левый берег не слишком хорошо защищен, к тому же даже отсюда хорошо видны скалы, но туда ближе всего.

Дарник перегнулся через борт, всматриваясь в кипящую пену.

— Мы крепко засели, Белгарат, — мрачно сообщил он. — Скорость — вот наша единственная надежда. Как только мы снимем посудину с рифов, она начнет тонуть. Нам придется толкать ее к берегу как можно быстрее, а без руля будет очень трудно управлять судном.

— А у нас есть другой выход? — спросил Белгарат.

— Мне на ум ничего не приходит.

— Тогда за дело. — Старик оглядел спутников. — Вы готовы?

Гарион и Дарник одновременно кивнули, потом выпрямились, сосредоточились и принялись собирать волю в кулак. По всему телу Гариона побежали знакомые мурашки, он напрягся, с трудом сдерживая рвущуюся наружу силу.

— Пора! — отрывисто скомандовал Белгарат.

— Подъем! — хором сказали все трое.

Пробитое во многих местах днище корабля с громким скрипом и треском стало медленно подниматься из белых бурунов.

— Туда! — крикнул Белгарат, указывая рукой в сторону берега.

Гарион всей силой своей воли толкал судно прочь от коварных рифов. Корабль вздрогнул, высвобождаясь, и тотчас же ушел в воду по самую корму, но затем, сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее, заскользил вперед. Даже сквозь свист ветра Гарион слышал шум воды, омывающей борта, — да, они двигались к спасительному берегу!

Прибрежное течение подхватило неуправляемое судно и стало швырять из стороны в сторону, грозя выбросить на камни.

— Держите корабль прямо! — кричал Белгарат. На лбу старика вздулись вены, челюсти его были плотно сжаты.

Гарион мужественно боролся. Покуда судно двигалось достаточно быстро, вода не заливалась в пробоины, но он прекрасно понимал: стоит чуть сбавить скорость — и последствия будут фатальными. Море тотчас же поглотит их всех. Гарион силился не дать судну сбиться с курса, одновременно толкая его к берегу.

Еще триста ярдов… Обливаясь потом, Гарион вглядывался в пенную полосу прибоя, бьющегося о каменистый берег.

Двести ярдов. Вот уже слышен шум прибоя.

Сто ярдов до берега. Уже чувствуется, как мощная волна подхватила корабль.

Едва киль коснулся песчаного дна, а волна прибоя отхлынула, раздался ужасный, раскатистый треск откуда-то из самого сердца корабля — они со всего размаху налетели на громадный валун, скрытый под тонким слоем песка. И снова Гариона швырнуло лицом вниз на палубу, да так, что у него помутилось сознание.

Вода вокруг корабля кипела, треск делался все громче, но они были уже в безопасности. Киль растерзанного судна прочно увяз в прибрежном песке. Морщась от боли, Гарион поднялся на ноги, чувствуя себя вконец вымотанным. Тут палуба под его ногами вздрогнула, и из трюма послышался еще более громкий треск.

— Полагаю, налетев на камень, мы сломали киль, — дрожащим голосом сказал Дарник. Лицо кузнеца посерело от усталости, его трясло. — Лучше поскорее всем сойти на берег.

Белгарат тяжело поднялся — во время удара он тоже не устоял на ногах. На скуле у него темнел приличный синяк, а лицо было мокрым от морской воды и пота.

Глаза его пылали гневом. Он вполголоса бранился. И вдруг гнев его как рукой сняло.

— Лошади! — воскликнул он. — Надо поскорее вывести лошадей!

Но кузнец уже огромными прыжками несся к люку, ведущему в трюм.

— Пусть Тоф поспешит — я не справлюсь один! — на ходу кричал он. — Надо спасать коней!

— Гарион! — рявкнул Белгарат. — Пусть все побыстрее выбираются из кают и сходят на берег! Не думаю, что у нас есть время — судно вот-вот расколется пополам!

Они стали пробираться, осторожно ступая по мокрой палубе, — соленые брызги слепили их, дождь хлестал им прямо в лица. Но вот они нырнули в кают-компанию.

Там все гудело и трещало — море неумолимо делало свое черное дело.

Внутри царило нечто невообразимое. От двух чудовищных ударов — вначале о риф, а затем о предательский валун — почти вся мебель, привинченная к полу и стенам, отлетела и теперь валялась повсюду, разбитая вдребезги. Треснувшие балки грозили вот-вот обрушиться, все оконные рамы выворотило, а в зияющие отверстия хлестала соленая вода.

Сенедра и Прала прижимались друг к дружке и выглядели насмерть перепуганными. Ургит мертвой хваткой вцепился в переборку, словно ожидал нового удара, а Сади полулежал в углу, прижимая к груди свой красный кожаный короб.